Рай для Евы
Шрифт:
— Конечно, она у нас поэт. Не так ли, милая? — Джо стряхнул остатки нарезанного мяса в скороварку. Затем, вымыв руки, ласково обнял дочь за плечи. — Парочку ее стихотворений даже напечатали в одном местном журнале, а сейчас она пишет книгу о Мангунгу. Правда, дорогая?
— Папа, прошу тебя!
Ева ненавидела, когда отец говорил на эту тему. От стыда она покрылась холодной испариной. Ведь сколько раз просила, умоляла его следить за своим языком и не выбалтывать ее секрет всем и каждому, и все зря! Стоило только кому-то хотя бы невзначай пошутить по этому поводу, и отец забывал обо всех своих обещаниях. А потом снова клялся
От смущения Ева не могла заставить себя поднять глаза на Джеффа. Да и для чего, устало подумала она? Чтобы убедиться, что он буквально покатывается со смеха?
— Да что вы?! И что же это будет? Роман, наверное. Я угадал?
Губы Евы превратились в тонкую бескровную полоску. Она уже ничуть не сомневалась, что над ней издеваются.
— Нет! — выпалила она с досадой. — Историческое исследование.
— Что тут «историческое»? — В кухню неслышно вошла Лорел.
Опустив руку на плечо Джеффа, она легонько прислонилась к нему, но смотрела, как с удивлением подметила Ева, вовсе не на него, а на стоявшего позади всех Ланса. Тот, покончив к этому времени с чисткой картошки, потянулся за тряпкой, которой только что воспользовался Джо, и молча вытер мокрые руки.
— Так что «историческое»? — повторила Лорел, переведя взгляд на Еву.
— О… ничего особенного, — с досадой буркнула та и снова отвернулась к раковине.
— Мы говорили о книге, которую пишет Ева, — с довольным видом сообщил Джо.
— Ах да! Исторический роман о Мангунгу! — Старшая сестра понимающе кивнула и, обратившись к Джеффу, ляпнула: — Можешь вообразить себе что-нибудь зануднее, чем читать о том, как сто лет назад где-то тут, в Мангунгу или рядом, был подписан Договор Вайнтанги? Скука смертная!
— Лорел! — резко остановил ее Джо и, повернувшись к Еве, мягко сказал: — Пойду выдерну пару морковок.
Когда дверь за ним захлопнулась, на кухне воцарилось неловкое молчание. Повернувшись ко всем спиной, Ева яростно мыла капусту. Но внимательный взгляд мог бы заметить, что она скребла каждый лист по крайней мере шесть раз.
— Черт возьми! Опять я, кажется, села в лужу? — с очаровательным смешком нарушила тишину Лорел. — Впрочем, Ева знает, как я ненавижу все «историческое»! Господь свидетель, мы уже сыты по горло той историей, которой нас пичкали в школе, чтобы читать о ней еще и потом! Всегда ее ненавидела, и сейчас ненавижу, и буду ненавидеть до конца моих дней! Только, умоляю, не говорите мне, что история — это пища для ума!
На губах Евы появилась сардоническая усмешка. Она могла себе это позволить, ведь никто не мог видеть ее лица, иначе любому моментально стало бы ясно, что она думает о Лорел в эту минуту. Впрочем, новостью это не было. Лорел всегда ненавидела историю, шарахалась как от чумы от всего, что было связано с традициями, ни в грош не ставила то, что выходило из моды, устаревало, шло вразрез с быстро меняющимся течением жизни.
Ее только что прозвучавшее заявление вполне соответствовало той роли, которую Лорел привыкла играть с давних пор. Стоило ей оказаться в компании молодых людей, и она преображалась. Бог знает, зачем ей это было нужно, но почему-то в мужском обществе Лорел обожала играть роль очаровательной пустоголовой блондинки. Не иначе как вбила себе в голову, не без злорадства подумала Ева, что мужчинам в ее присутствии до смерти нравится чувствовать себя мудрыми и всезнающими, эдакими
Не дождавшись от нее ни единого слова, Лорел принялась болтать с Лансом и Джеффом. Кивнув в сторону сестры, она с усмешкой протянула:
— Ева у нас всегда была умной, ну а я… я, так сказать, яркий пример «пустоголовой блондинки»!
У Евы вырвался ехидный смешок. Надо же! Лорел слово в слово озвучила ее мысли, тем самым подтвердив правильность ее суждений.
— Ну, зато у тебя масса других достоинств, дорогая, — галантно запротестовал Джефф.
Торжествующий смех Лорел заставил Еву вздрогнуть и еще ниже склонить голову над раковиной, горько сжать губы. Да уж, в глазах мужчин «глупость» Лорел не имела никакого значения. Ее стократно искупали другие достоинства, о которых она не смела и мечтать. Неужели именно на это и намекал Джефф? Или глупое самомнение настолько далеко ее завело, что она вообразила, будто Джефф вообще может думать о ком-то другом, кроме Лорел?
— Интересно каких? — кокетливо протянула Лорел. — Ну-ка, скажи!
— Только не здесь, дорогая. Тут же ребенок! — хмыкнул Джефф.
— Ребе?.. — поперхнулась Лорел. — О Боже, Джефф! Но Ева вовсе не ребенок, уверяю тебя! Она уже почти совершеннолетняя, — притворно запротестовала она, едва сдерживая смех.
— Да неужели? — Вот и все, что ответил Джефф.
Ева стояла к нему спиной, но готова была поклясться, что на этот раз в его голосе не было насмешки. Вообще ничего, кроме самого искреннего изумления.
Она совсем забыла о присутствии Ланса. Поэтому когда Джефф вместе с Лорел наконец ушли, чуть не упала в обморок от изумления, услышав его голос:
— Так вы, пожалуй, протрете эти листья до дыр.
— Ох! — опомнилась Ева и поспешно сунула дрожащими руками капусту в кастрюлю.
Ее душил гнев. Во-первых, на отца, в который раз забывшего свои обещания и с простодушием ребенка выболтавшего о том, что она пишет роман о Мангунгу, во-вторых, на Лорел и Джеффа, насмехавшихся над тем, что всегда являлось предметом ее особой гордости, в-третьих, на самое себя за то, что позволила им зайти так далеко, и, наконец, на Ланса за то, что этот недотепа был так неловок, что даже не сумел скрыть, как ему жалко бедняжку.
— На вашем месте я не обращал бы внимания на то, что болтает Джефф…
— Даже и не думала! — отрезала она.
— Я, например, ничуть не сомневаюсь, что ваша книга будет иметь успех. К Договору Вайнтанги многие до сих пор не потеряли интереса.
Ева с размаху всадила нож в капустный кочан и вскинула на него глаза.
— Не вздумайте… только не вздумайте меня жалеть! — задыхаясь, произнесла она. — Я в этом не нуждаюсь! — И опять, упрямо склонив голову, принялась резать капусту с куда большим старанием, чем требовало это занятие.