Равен

Lia Fe

— Пожалуйста, пожалуйста! — повторяла я себе под нос мантру, преодолевая последние метры.

Дёрнув за ручку двери, я с ужасом обнаружила, что та не заперта.

— Чёрт.

Мне потребовалась секунда на то, чтобы собраться с мыслями и приготовится к словесной атаке. Подняв нос повыше, я сделала шаг внутрь.

Но постель Нины была пуста и аккуратно заправлена. Опешив, я замерла, затем услышала тихий всхлип откуда-то сбоку. Медленно обернувшись на звук, я обнаружила, что его источник расположен на моей кровати. Девушка лежала на боку,

отвернувшись к стене, и тихо плакала. Длинные белые волосы разметались по подушке. Я бы узнала их где угодно.

— Мила?

Услышав собственное имя, подруга зашевелилась. Она медленно приподняла голову и обернулась на меня, продолжая крепко сжимать руками подушку в мелкий розовый цветочек. На щеках виднелись серые полоски туши, волосы сбились в колтуны, словно Мила очень много ворочалась. Нос красный и мокрый, а глаза… в них оказалось столько боли и смятения, что я онемела. Но особенно насторожило то, что с моим появлением подруга не расслабилась, а, будто бы, еще больше напряглась. Словно боялась меня.

— Великие силы! Что случилось? — подлетев к кровати, набросилась я.

Руки мгновенно распахнули спортивную сумку в поисках бумажных платочков, отыскав находку, я протянула её Миле. Та осторожно приняла её и, громко высморкавшись, нерешительно приподнялась на кровати.

— Спасибо, — с забитым носом поблагодарила она.

На языке вертелись десятки вопросов и не меньшее число страшных предположений, но я продолжала смотреть на собеседницу, не произнося ни слова. Знала, что нужно дать Миле минуту другую и та сама заговорит.

— Лина, — она выдержала короткую паузу — я такая идиотка! Полная дура.

Не справившись с эмоциями, Мила вновь зарылась лицом в ладони и заплакала с новой силой.

— Эй, всё хорошо, — я мягко опустила руку ей на спину и медленно погладила. — Я с тобой.

Достав второй платок трясущимися пальцами, подруга заговорила вновь.

— Ничего не хорошо! Я тоже думала, что всё, наконец, наладилось. Что я нашла своё место, где меня понимают…

— Разве это не так? — нахмурилась я.

Слова Милы были расплывчатыми, и мне никак не удавалось уловить их суть. Но одно я полагала точно: что она счастлива в Равене. По крайней мере, так было до этого дня.

— У-у, — промычала Мила. — Я такая никчёмность. Как я могла вообще поверить, что чего-то стою…

— Великие силы… — изумилась я. — А ну перестань! Откуда вообще у тебя в голове такие глупости?

— Вилен сказал…

— Ах, Вилен! Сейчас я из него все кишки… — не договорив, я вскочила на ноги и даже успела повернуться к выходу, когда Мила схватила меня за руку.

— Подожди, — уже куда более спокойным голосом попросила она, а после короткой паузы кисло добавила — успеешь еще.

К собственному облегчению, мягкое лицо девушки на секунду озарилось улыбкой. Мне было радостно, что этот короткий спектакль смог привести её в чувство, но и тревожно, ведь Вилен что-то натворил. Прежде чем, присесть обратно на краешек одеяла, я налила полный стакан воды

и, лишь когда Мила приняла его и сделала глоток, серьёзно посмотрела на неё.

— Расскажи мне, что произошло. С самого начала.

Она еще раз отхлебнула воды, собираясь с мыслями.

— Сегодня у нас была двойная пара по музыкальной композиции. Преподаватель на ней очень лояльный и после лекции на первом занятии, даёт нам свободное время на практику и личные дела. В прошлый раз он даже разрешил нам уйти из кабинета… Но сейчас не об этом. Утром мы с Виленом и еще несколькими ребятами писали музыку, — она на мгновение запнулась. — Так вышло, что у меня накопилось много стихов. Ну, знаешь, наши отношения с Алеком стали довольно сложными, мне было грустно, и я изливала все мысли на бумагу. Тексты писались сами собой. А вот с мелодиями у меня всегда было хуже. Вилен же наоборот, из-за активного прошлого в музыкальной группе, отлично умел разбираться в нотной грамоте и с радостью вызвался помогать мне.

— И что же произошло?

— Мы говорили о прошлом. Ребята рассказывали истории из музыкальных школ и с выступлений. Не знаю, где беседа повернула не туда, но Вилен сказал, что я учусь здесь, мягко говоря, незаслуженно. Не дословно, но суть была именно такой. Что-то вроде: «Тебе не понять. Ты же никогда не обучалась музыке профессионально, только на уровне любителя». При всей группе он заявил, что меня взяли в Академию за потенциал, что у меня милые стишки о любви, но я не имею правильного музыкального образования. Я не ходила с семи лет на сольфеджио и не страдала многие годы в музыкальной школе.

— А может, он просто завидует твоему таланту? Тому, что тебя и без музыкальной школы взяли в лучшую академию искусств в стране? И даже в мире.

Мила посмотрела на меня полными слёз глазами.

— Но почему тогда мне кажется, что он прав, — прошептала она.

От растерянного вида подруги, внутри меня всё сжалось. Мила, как и Айван, была золотой рыбкой, пойманной в тугие сети общественного мнения. Два сомневающихся гения моей жизни.

Обхватив плечи Милы покрепче, я притянула её к своей груди и начала медленно раскачивать, гладя по волосам.

— Неужели ты думаешь, что Вилен лучше разбирается в этом, чем, допустим, София Дамрош?

Мила не ответила.

— Понимаю, сколько страхов и сомнений находятся сейчас внутри тебя. Поверь, я вправду понимаю! Но каждый день, поднимаясь с кровати и глядя на себя в зеркало, я продолжаю повторять себе: «Если ты по-прежнему здесь, значит, ты этого достойна». Думаю, раз ты тоже до сих пор здесь, это значит, что ты — умница, а Вилен — идиот.

Девушка хмыкнула.

— Даже если он наговорил все эти вещи из-за своей внутренней обиды, от этого не становится легче, Лина. Я ведь доверяла ему! Я…я думала, что нашла человека, похожего на меня. Такого же любопытного и страстного до музыки, такого же увлечённого. И он хороший человек, из хорошей семьи, и не замешан в преступной деятельности.