Равен
Шрифт:
— Великие силы! Он то, что здесь делает? — ошеломлённо прошептал Айван.
Я с изумлением на него взглянула, а затем перевела взгляд обратно.
— Только не говори мне…
— Да, — ответил Айван, прочитав мои мысли.
И хоть голос моего парня звучал твёрдо, я ощутила лёгкое напряжение, исходящее от его тела. Не глядя, я нащупала его ладонь и переплела наши пальцы, а затем почувствовала лёгкое пожатие в ответ.
«Великие силы, помогите нам», — мысленно взмолилась я.
— Прошу всех подойти ближе, — скомандовала миссис Дамески. — У меня для вас
Присутствующие покорно повиновались. Теперь всеобщее волнение стало глубже, ощутимее. В голове каждого звучал вопрос: что может быть важнее просмотра?
Настороженно оценивая обстановку, я продолжала краем глаза наблюдать за Айваном. Снаружи он выглядел абсолютно обычно — держался с присущим ему хладнокровным отчуждением. Но кожей я ощущала бешеный пульс у него на запястье, это был разверзшийся ураган, природу которого не могла до конца расценить. Мне казалось, знакомое лицо добавит Айвану уверенности, но в карих глазах читалось тяжелое напряжение.
Мне ужасно хотелось сказать или сделать что-нибудь, развеять тучи. Но сейчас, в полной тишине театральной сцены, это было неуместно. И мне оставалось лишь крепче сжимать его ладонь.
— Во-первых, приветствую всех на первом кастинге Зимнего спектакля в истории российского филиала Равенской Академии Искусств. Какая бы роль вам не досталась — вы войдёте в историю.
Хелена выглядела довольной как никогда. Для преподавателей сегодняшний день был не менее важен, чем для нас. Ребята воодушевлённо зааплодировали, кто-то даже выкрикнул. Миссис Дамески вскинула ладонь, призывая нас угомониться.
— Это важное событие не только для нашей Академии, но и для города. Поэтому местный телеканал прислал свою команду журналистов, которые будут снимать цикл репортажей о Зимнем спектакле и подготовке к нему. Будьте готовы к тому, что у вас могут взять интервью. Разумеется, на репетициях и отборе также будет вестись видеосъёмка.
В подтверждение своих слов, преподавательница указала ладонью в дальнюю часть актового зала, где, за длинными рядами кресел, расположились несколько операторов с камерами на штативах. Они были одеты в чёрное и носили на голове объёмные наушники, из-за чего практически сливались с интерьером. Не удивительно, что никто их сразу не заметил.
Я вновь взглянула на любимого, но тот, кажется, даже не слышал слов миссис Дамески, продолжая сверлить взглядом старика.
Подумать только! Телевидение. Это повышало ставки в разы. Лучшие танцовщики прославятся на всю область, а, может, и на всю страну. А когда видео попадёт в социальные сети, то весь мир сможет увидеть артистов из «РАИ». Готова была биться об заклад, что каждый в этом зале мысленно вообразил себе толпу театральных агентов, пытающихся отхватить себе лучших из лучших.
— Разумеется, такое пристальное внимание к нашей работе сопряжено и с большой ответственностью, но не дайте им себя запугать. Часть вас, в любом случае столкнулась бы со славой в будущем. Съёмки, фотосессии, крупные баннеры с вами на лучших проспектах страны. Эти репортажи лишь ускорят процесс. Поэтому покажите им, кто здесь настоящие звёзды.
Казалось,
— Но не будем забывать о главном — вы здесь не ради съёмок, а ради постановки. Мы будем строги и объективны, дальше пройдут лишь те, кто докажет свой профессионализм такими критериями как техника, музыкальность, артистизм и, разумеется, взаимодействием с партнёром. Убедите нас, что именно вы достойны этой роли. И что вы никому никогда её не отдадите. Тогда возможно, у вас появится крошечный шанс.
Я мысленно покачала головой. Ведьма, как она есть.
— Сегодня в нашей комиссии произошло приятное пополнение. К нам неожиданно присоединился Фаддей Корнелиевич Каспар — руководитель театра «Дом Муз», постановщик международных балетов «Домино», «Сад Прозерпины», «Легенды школы Ночи» и многих других. Заслуженный артист и педагог СССР и России.
Миссис Дамески повернулась в сторону дедушки Айвана.
— Благодарю, Хелена, — фамильярно отозвался он, будто они были давними друзьями — боюсь, артист из меня уже никудышный, чего, надеюсь, нельзя сказать об этих молодых людях.
На этих словах мужчина посмотрел на Айвана, словно обращая их именно своему внуку. Тот медленно сглотнул и опустил взгляд в пол. Я нежно погладила его руку большим пальцем, призывая взглянуть на меня. Но Айван меня проигнорировал.
— Мне бы хотелось, чтобы сегодняшний выбор был лёгким. Но, зная историю студентов Равенской Академии, это будет не так. Поэтому, я хочу пожелать удачи, как вам, молодые люди, так и тем, на чьи плечи легла нелёгкая доля выбора. — Он окинул студентов смешливым взглядом. — Давайте же, поднимите нам настроение.
Эта короткая речь казалась мне более воодушевляющей, чем слова миссис Дамески. И я мысленно поблагодарила Фаддея Корнелиевича за напутствие.
Вновь выйдя вперёд, Хелена назвала очерёдность пар по группам и отпустила всех на пятиминутный разогрев. Мы с Айваном попали в последний блок — третий. Оказалось, что из всех курсов на прослушивание ролей Маши и Принца-Щелкунчика подали заявку только двенадцать пар, половина из которых училась вместе со мной. Знакомые лица внушали лёгкую уверенность. Только вот…с нами в одной группе оказались Никита и Софи. Я старалась вытравить из головы любые мысли о них, сосредоточившись на своём партнёре.
— Пойдём со мной, — прошептала я и потянула возлюбленного глубоко за кулисы.
Лишь когда тяжёлые бархатные ткани скрыли нас от посторонних ушей и глаз, Айван посмотрел на меня. И то, что я увидела в его глазах, взволновало меня еще больше. Ничего не осталось. Собственные тревоги растворились под натиском этой силы.
— Скажи мне, что с тобой, — как можно ласковее попросила я — прошу.
Айван медленно, очень медленно вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Я уже подумала, что он не заговорит или начнёт заверять, что всё в полном порядке, но…