Ратоборцы

Воронова Влада

— Иван, — попросил Вальтер, — не нужно. Сегодня праздник.

— Есть надо и в праздник. Даже зомбакам — надо. А с такими расценками мы не то что прибыль получить — «Соловья» содержать не сможем, придётся идти в наёмники к Ястребам.

— Как будто есть выбор, — зло ответила Алиса.

— Есть, — сказал Славян. — Отвезти улов на рыбный рынок в Майнтирани или Техисополис. Там цену дают хорошую, даже оптовики. А если продать без посредников, сразу в рыбные лавки, то заработаем ещё больше.

— Умный ты… — пробурчал Вальтер. — Мы же зомбаки. У нас

никто не купит. Нам даже в городе не по каждой улице ходить можно. На двух третях магазинов и ресторанов надпись «Трупаков не обслуживаем».

— Ничего себе, — только и сказал Славян.

— А ты думал…

— Переживём, — отмахнулся Славян. — Я-то человек. Поговорю с торговцами сам. Кстати, — сообразил он, — а кому продаёт улов человеческая деревня?

— Ястребам, — сказал зомбак. — Для них расценки повыше, но тоже фигня.

— А они почему в город не привозят?

— Не знаю, — удивлённо ответил Вальтер. — Боятся, наверное.

— Чего?

— Не знаю, — с не меньшим удивлением ответила Алиса. — Ястребов.

— И что конкретно они могут сделать?

— Никто не рисковал проверять, — ответила зомбачка.

— Если объединить улов обеих деревень, — задумчиво сказал Славян, — мы смогли бы открыть в городе сеть собственных рыбных магазинчиков. Таких, что обслуживают спальные районы. «Всегда только свежая рыба и морепродукты, цены от производителя» — что-нибудь в таком роде.

— Иван, — вздохнул Вальтер, — это звучит красиво. А на деле — зомбаки не имеют права заниматься коммерцией до тех пор, пока не получат гражданство Мадагаскара.

— Не понял, — Славян удивлённо посмотрел на него. — Так у зомбаков нет гражданства?

— Почти у всех. Сначала надо доказать свою лояльность Братству Небесного Круга, прожить в единственной его стране, которая предоставляет вид на жительство зомбакам, сто лет, не нарушая закон. И только потом будет гражданство. А до тех пор мы никто.

— Ничего себе! — только и выговорил Славян.

— Поэтому мы так все и удивились, — сказала Алиса, — когда ты остался в Белой Рыбе. Пока ты здесь, на тебя распространяется всё тот же столетний ценз проживания.

— Чёрт с ним, с цензом, — ответил Славян, — об этом потом. Сейчас надо с рыбой разобраться. Везём её в город?

— Ну давай, — неуверенно ответила Алиса. — Попробуем. Вальтер, ты как?

— Везём, — ответил зомбак.

— Вот и ладно, — подытожил Славян. — А сейчас пошли к гостям. Глупо получается: хозяева праздника — и сидим чёрт знает где.

* * *

Магистру ордена Салливану пришлось начать прекрасное августовское утро с на редкость скверных финансовых отчётов. С тех пор, как рыбозавод крепости Молния вынужден был сравнять закупочные цены с городскими, да ещё и уравнять их и для человеков, и для зомбаков, прошёл месяц. Прибыль завод продолжает приносить, но по сравнению со сверхприбылью от почти дармовой рабсилы и сырья впечатление просто ужасающее.

Магистр поудобнее сел в кресле, тщательно причесал густые чёрные волосы, чуть тронутые элегантной

сединой. Вопреки современной орденской моде, он, как и в далёкой юности, предпочитал длину чуть ниже плеч, — слегка волнистые волосы подчёркивали мужественную красоту лица, придавали облику столь ценимую женщинами романтичность. Орденское облачение — длинная широкая мантия с большим отложным воротником и свободными рукавами — удачно маскирует, что некогда тренированное тело порядком обрюзгло, магистр по-прежнему выглядит образцам рыцарской и боевой доблести, а лиловый цвет подчеркивает глубину чёрных глаз.

Магистр вызвал генералов Кохлера и Декстра.

Первым, как и всегда, появился начальник разведки — седоватый шатен подчёркнуто невыразительного облика, выглядит приложением к собственной мантии с тремя генеральским звёздочками на воротнике. Вслед за Кохлером явился и Декстр, командир Мадагаскарского подразделения геометриков. Невысокий, худощавый, жилистый блондин с серыми глазами и острыми, резкими почти до уродства чертами лица. Мантий Декстр не носил никогда, терпеть не мог болтающихся под ногами тряпок, для него существовала только обычная орденская форма цвета хаки.

Магистр жестом велел замершим по стойке «смирно» генералам садиться.

— Что по зомбакам, Кохлер?

— Ситуация выходит из-под контроля, магистр. Зомбаки вдруг начали называть себя волшебной расой…

— Вдруг?! — с яростью перебил Салливан.

— Именно вдруг, магистр. Вы позволите объяснить, или мне сразу отправляться на гауптвахту?

— Объясняй, — процедил магистр, длинными миндалевидными ногтями цвета белого жемчуга выбил замысловатую дробь. Как ни досадно слушать о собственных промахах, а в ситуации разобраться надо. Тем более, что она действительно выходит из-под контроля.

— При изготовлении зомби материалу внедряется в подсознание заклятье подчинения, так называемая «догма покорности», — сказал Кохлер. — И зомби служат Соколам так же верно, как и зацепленные за Жажду вампиры. Но, в отличие от договора крови, догма покорности при определённых обстоятельствах разрушается быстро и необратимо. Что за обстоятельства, сейчас не суть важно, главное, что покорный и абсолютно преданный Соколам зомби превращается в вольного зомбака. Тут всё понятно?

Магистр кивнул. Умертвиями он прежде интересовался мало, и теперь безропотно выслушивал даже элементарные вещи: Кохлер может назвать важную мелочь, о которой магистр понятия не имеет.

— Зомби делают по образцу вампиров, и хотя как телепаты они очень слабы, друг друга чувствуют на значительном расстоянии, и даже могут координировать свои действия.

— Сколь значительном? — уточнил магистр.

— Пятьсот метров. — Кохлер глянул на ногти: не нужно ли обновить лак? Нет, пока всё в порядке. — Плюс-минус полсотни, в зависимости от личных способностей.

— Не кисло, — скривился магистр.

— Ещё как, — хмыкнул геометрик. — В отличие от зеркалки телепатосвязь перехватить сложнее, расшифровать — тем более, этот их язык…