Ратоборцы
Шрифт:
— Что попытаться?
— Овладеть телом. Научиться им управлять. Чтобы не я делал то, что взбредёт в спинной мозг моему телу, а чтобы тело делало то, что нужно мне. Во всю его силу и ум.
— Я понимаю, — сказала Кармела. — Тело у тебя действительно очень неглупое — для человека. Но управлять ты им и впрямь не умеешь. Как думаешь учиться?
— Не знаю, — ответил Иван. — Думал, ты подскажешь, воин ведь ты, а не я.
— Я — воин?
— Ну да. Все зомбаки прирождённые воины. И опыт боевой у тебя немалый.
— Был
— Главное — был. Воин остаётся воином навсегда, сколько бы кружев ты не сплела.
Кармела пожала плечами.
— Не думаю, что могу тебе что-нибудь подсказать. У зомбаков всё по-другому, боевая ипостась, телесная трансформация… У человеков такого нет.
— Кармела, — оживился Иван, — прими боевую ипостась. Может, станет попонятнее.
— Отстань. Я двадцать три года её не принимала.
— Ну попробовать-то можно, — настаивал он. — Пойдём в гостиную, здесь тесно.
— Лучше во двор.
— А ещё лучше — на побережье.
Кармела начала было отнекиваться, но Ивана одолело непрошибаемое русское упрямство, пойти пришлось.
За годы деревенской жизни боевые навыки подрастерялись, на трансформацию потребовалась целая минута. Иван, привалившись к фонарному столбу, смотрел, как у Кармелы уплощается грудь, кожа становится серо-зелёного цвета, на руках появляются длинные мощные когти, глаза наполняет сплошная чернота — ни зрачка, ни радужки, одна лишь тьма.
— Жуть, — сказал он, и у Кармелы на миг замерло сердце. Но Иван продолжил: — Боевой норматив, то есть минимальная скорость — три секунды. Давай обратно, и ещё раз попробуй.
Кармела попробовала. Теперь ушло полминуты.
— Ещё раз, — сказал Иван.
Через пятнадцать минут трансформаций Кармела совершенно вымоталась, но вернула свою былую скорость — полторы секунды. На радостях вывела весь боевой канон «Призрак». Иван восторженно вопил «круто!», «ну высше!», «Кармела, ты прелесть!». Восхищение возлюбленного польстило чрезвычайно, сильнее обычных комплиментов.
— Вы что делаете? — к ним со стороны причалов подошли три зомбака.
— Разминаемся, — ответил Иван.
— Нормальные молодожёны в койке разминаются. А вы чёрти чем заняты.
— Знаток разминок, — обиделась Кармела. — Да ты хоть помнишь, как принимать боевую ипостась?
— Помню.
— И сколько уйдёт у тебя на трансформацию? — с высокомерным презрением спросила она. — Минута или две?
Кармела молниеносно сменила боевую ипостась на бытовую, подошла к рыбакам и приняла боевую. Завистливый восторг соседей польстил даже больше восторгов Ивана.
— Ну, — смерила мужчин оценивающим взглядом, — что покажете вы?
Получилось у них скверно — минута, полторы и минута с четвертью. Взбешённые неудачей зомбаки плюнули на все дела и принялись отрабатывать трансформацию. Потом каноны. Через час пришли их приятели, узнать,
Кармела, не меняя боевой ипостаси, подошла к Ивану.
— Что-то здесь слишком тесно стало, — сказала она. Голос вибрировал на частоте, которая вызывает у большинства людей чувство страха. Но Иван зомбаков в боевой ипостаси посмотрел предостаточно, и к их голосам давно привык.
— Ты знаешь местечко поуединённее? — спросил он.
— Да. Тут совсем рядом, — Кармела обняла его, когтями, способными разрывать сверхпрочный кевлар с Технички, нежно прикоснулась к щеке Ивана, к губам, погладила шею. Иван обнял её за талию, поцеловал.
— Я слышал, — сказал он, — для совершенствования боевого мастерства нужны особые тренировки. Ты не знаешь, какие?
— Ну-у, — улыбнулась Кармела, — думаю, смогу вспомнить пару позиций.
— Только пару? Или можно рассчитывать на тренировку посерьёзнее? Хотя бы с четырьмя позициями? А лучше с пятью?
— Разминка покажет.
Кохлер мечтал только об одном — чтобы магистр начал орать свою обычную матерную ругань. Спокойствие Салливана пугало почти до обморока. Что магистр способен вытворить в таком состоянии начальник разведки и вообразить не мог, хотя знал Салливана уже восемьдесят лет.
Декстр чувствовал себя гораздо увереннее, его зомбачьи дела напрямую не касались.
Зато генерал Ройс, командир сухопутных войск общего назначения, едва сдерживал дрожь. Смуглое лицо побледнело, серые глаза поблекли, короткие тёмные волосы взмокли от пота. Генерал поймал себя на том, что нервно комкает мантию.
Магистр смерил их брезгливым взглядом, жестом велел садиться.
— Подробности, — приказал он.
— Две недели назад, — начал Ройс, — один из молодых рыцарей вверенного мне подразделения подвергся оскорблению в человечьей деревне Корзинка.
— И что он там делал? — спросил магистр.
— Отбывал увольнительную. Отдыхал сообразно званию.
— В деревне Корзинка?
— Вы сами неоднократно повторяли, магистр, что рыцарство должно быть ближе к народу. Люди должны знать, кто их защищает.
— Ну и в чём состояло его приближение к народу? — поинтересовался магистр.
— Рыцарь собирался побеседовать с рыбаками, выяснить, с какими трудностями они сталкиваются, чем орден может им помочь.
— Похвальное намерение, — ядовито одобрил магистр. — И что же дальше?
— Рыбаки… Точнее, один из рыбаков превратно истолковал действия рыцаря и оскорбил его.
— Проще говоря, магистр, — вмешался Декстр, — парню надоели гарнизонные шлюхи, и он пошёл в деревню, попытался влезть на одну из тамошних баб и получил от её мужика по рылу.