Расул Гамзатов
Шрифт:
На встрече с творческой интеллигенцией в Кремле Хрущёв обрушился, в основном, на писателей. Когда выступал Андрей Вознесенский, Хрущёв уже не мог спокойно слушать и переходил на крик:
— Нет, довольно! Можете сказать, что теперь уже не оттепель и не заморозки — а морозы. Да, для таких будут самые жестокие морозы!
— Я не могу спокойно слышать подхалимов наших врагов. Не могу! Я не могу слушать агентов!
— Здесь вот ещё агенты стоят. Вон два молодых человека, довольно скептически смотрят. И когда аплодировали Вознесенскому, носы воткнули тоже.
— Мы создали условия, но это не значит, что мы создали условия для пропаганды антисоветчины!!! Мы никогда не дадим врагам воли. Никогда!!! Никогда!!!
— Ишь ты какой Пастернак нашёлся! Мы предложили Пастернаку, чтобы он уехал. Хотите завтра получить паспорт?..
— Думают, что Сталин умер, и, значит, всё можно...
— Так вы, значит... Да вы — рабы! Рабы! Потому что, если б вы не были рабами, вы бы так себя не вели. Как этот Эренбург говорит, что он сидел с запертым ртом, молчал, а как Сталин умер, так он разболтался. Нет, господа, не будет этого!!!
— Товарищи, это вопрос борьбы исторической, поэтому здесь, знаете, либерализму нет места, господин Вознесенский.
С годами те события обросли мифами и разнятся в деталях. Магнитофонные записи тех встреч нашёл и расшифровал Дмитрий Минчёнок, они были опубликованы в журнале «Огонёк». Появляются и новые материалы. На фотографии из архива газеты «Известия» запечатлёно рукопожатие Хрущёва (из президиума) и Вознесенского (с трибуны) с уточнением, что это момент «прощения». Хрущёв был грубоват, но отходчив. Видимо, они всё же пожали друг другу руки после словесного поединка.
И всё же из полемики с Андреем Вознесенским, хотя полемикой это назвать трудно, больше ораторствовал Хрущёв, перебивая и иронизируя на свой манер, было нетрудно сделать печальный вывод — «оттепели» наступает конец.
Ничего хорошего не приходилось ждать и Расулу Гамзатову, особенно после стычки с Аджубеем, зятем Хрущёва, по поводу поэмы «Люди и тени». В ней Гамзатов как раз и говорил о мрачных сторонах правления Сталина и подавлении всякого инакомыслия.
И ГАМЗАТОВ...
Он ожидал всего, вплоть до исключения из партии и прочих гонений. Но вместо мучительной неизвестности отправился в неизвестность экзотическую, в Индию и Непал, с делегацией писателей. В индийской Калькутте его разыскали сотрудники советского посольства, чтобы передать срочную телеграмму из Москвы. В ней сообщалось, что Расулу Гамзатову присуждена Ленинская премия за книгу стихов «Высокие звёзды».
Видимо, Аджубей уже почувствовал закат эпохи Хрущёва, и мнение его теперь не имело весомого значения. Или он попросту забыл конфликт с Гамзатовым как досадное недоразумение, да и таланта его Аджубей не отрицал.
Но, скорее всего, книгу прочли те, от кого многое зависело, и сочли, что «Высокие звёзды» достойны высокой награды.
Это было значительным успехом для сорокалетнего поэта. Впрочем, это не удивляло помнивших,
Ещё одним лауреатом стал патриарх детской литературы Самуил Маршак, который, казалось, был больше рад за своего молодого друга:
«Я был очень обрадован, увидев в списке лауреатов Ленинской премии этого года рядом с моим именем имя чудесного дагестанского поэта Расула Гамзатова. По своему возрасту он мог бы быть мне сыном, но мы вместе, рядом, бок о бок идём “навстречу солнцу и движенью”, навстречу светлому будущему нашего народа, и всего человечества».
Книга Расула Гамзатова, вместившая в себя лучшую лирику поэта, его философские раздумья, произведения разных жанров и тем, стала ещё одной значимой вехой его творчества. Она удивляла мастерством, силой таланта, новизной.
Поэт Сергей Наровчатов откликнулся щедро:
«Если бы мне предложили назвать десять лучших, на мой взгляд, поэтов — современников, я бы перечислил заветные имена, а в конце добавил: “И Гамзатов”. Когда бы список сократили до пяти, я тоже в конце сказал бы: “И Гамзатов”. Наконец, если бы пришлось выбрать одного любимого поэта, я и тут бы прибавил “И Гамзатов”... Я не преувеличиваю. По пальцам сейчас можно пересчитать поэтов такого размаха, с таким видением мира.
На днях вышла его новая книга “Высокие звёзды”. Без сомнения, и она разойдётся так же быстро, как его прежние книги. Когда я читал её, меня попеременно волновали противоположные чувства. Порой я не мог удержать улыбку, а порой слёзы навёртывались на глаза. И не скрою — иногда овладевало мной чувство хорошей зависти. Той зависти, которая возбуждает соревнование, заставляет руку тянуться за карандашом и лихорадочно исписывать листок за листком.
Для того, чтобы в твой сборник не затесалось ни одно слабое стихотворение, нужно быть по-настоящему хорошим поэтом. Но для того, чтобы в книге не оказалось ни одного даже посредственного стихотворения, надо быть поистине отличным поэтом. Таковы “Высокие звёзды” Расула Гамзатова...
Дар поэта — его воображение. Это прирождённое свойство таланта, которое отличает его от посредственности.
Господи! А сколько ещё стихотворцев с воображением крота и с фантазией кролика!.. Но оставим в покое нищих духом и обратимся к тем, у кого в руках щедрый рог таланта...
Перечитывая эти стихи, я подумал, что многие из нас, справедливо избегая ложной сентиментальности, стали забывать и о красоте — неизменной спутнице поэзии. Много ли сейчас найдётся поэтов, способных создать стихи в ключе лермонтовской “Молитвы” или блоковского “О доблестях, о подвигах, о славе?”.
Вот и ещё один из секретов притягательности его стихов. Подлинная человечность одухотворяет творчество дагестанского поэта.
А о скольких простых безвестных людях можно сказать, остановившись около могильных камней, словами Гамзатова: