Рассвет
Шрифт:
Еда была вкусная, хоть в воздухе и стояла ужасная вонь. Впрочем, я начал к ней привыкать. Ха! Никогда бы не подумал, что со мной такое произойдет…
Когда я доел — и подумывал, не вылизать ли миску назло белобрысой, — я почувствовал у себя в волосах холодные пальцы Беллы. Она гладила меня по затылку.
— Пора стричься?
— Ага, ты совсем оброс, — ответила Белла. — Может…
— Кто-то из Калленов раньше работал парикмахером в парижском салоне?
Она хихикнула.
— Почти угадал.
— Нет, спасибо, — отказался
Эти слова натолкнули на другую мысль: а на сколько хватит Беллы? Я попытался задать этот вопрос как можно вежливее.
— Э-э… а каков срок? Ну, когда родится маленький монстр?..
Белла шлепнула меня по голове — будто перышком по затылку провела, — но не ответила.
— Нет, серьезно, сколько еще я здесь пробуду? — «Сколько пробудешь здесь ты?» — мысленно добавил я и посмотрел на Беллу. У нее были задумчивые глаза, а между бровей опять пролегла морщинка.
— Точно не знаю. Явно не девять месяцев. Ультразвук мы сделать не можем, так что Карлайл прикидывает по моим размерам. У обычных женщин к концу срока здесь… — Белла провела пальцем по своему большому животу, — сорок сантиметров. По одному сантиметру за неделю. Сегодня утром мы сняли мерки — было тридцать. За день я обычно набираю пару-тройку сантиметров…
Две недели пролетали за один день. Жизнь Беллы мчалась вперед, как на быстрой перемотке. Сколько же дней осталось до сорока сантиметров? Четыре? От ужаса я невольно вздрогнул.
— Ты что? — спросила Белла.
Я покачал головой, опасаясь, что голос мне изменит.
Эдвард отвернулся, слушая мои мысли, но я увидел его отражение в стеклянной стене. Он вновь превратился в горящего человека.
Странно, от осознания того, как мало Белле осталось, мне было еще труднее уйти. Или представить, что уйдет она. Хорошо хоть Сет уже поднял эту тему, и теперь я знал, что Каллены никуда не уедут. Было бы ужасно гадать, заберут ли ее, заберут ли у меня последний день или два из оставшихся четырех. Моих четырех дней.
И еще странно, что теперь, когда конец был уже близко, связьмежду мной и Беллой стала еще прочнее. Как будто сила нашего притяжения увеличивалась вместе с ее раздувающимся животом.
На секунду я попытался взглянуть на Беллу со стороны, избавиться от тяги. Но я знал, что моя потребность в Белле — не вымышленная, и теперь она сильна, как никогда. Почему?! Потому что Белла умирает? А если и выживет, в лучшем случае превратится в нечто неведомое и непонятное.
Белла провела пальцем по моей щеке, и на этом месте кожа стала влажной.
— Все будет хорошо, — попыталась утешить меня она.
Ее слова ничего не значили. Она напела их так, как взрослые напевают детям бессмысленные песенки. Баю-бай, детка.
— Угу.
Она свернулась клубочком рядом с моей рукой, положив голову мне на плечо.
— Я думала, ты не придешь. Сет сказал, что
— Почему? — проворчал я.
— Тебе здесь плохо. А ты все равно пришел.
— Ты ведь хотела.
— Да, но ты мог и не приходить, потому что с моей стороны нехорошо просить тебя об этом. Я бы все поняла.
С минуту мы помолчали. Эдвард совладал со своим горем и наблюдал, как Розали листает каналы. Она была уже на шестисотом. Интересно, сколько времени займет вернуться на первый?
— Спасибо, — прошептала Белла.
— Можно задать тебе один вопрос?
— Конечно.
Эдвард не подавал виду, но я-то знал, что он прочел мои мысли — меня не проведешь.
— Почему ты хочешь, чтобы я был рядом? Согреть тебя мог бы и Сет, с ним легче. Он счастливый маленький балбес. Но когда в дверь вхожу я, ты улыбаешься так, словно я твой самый любимый человек на свете.
— Один из них.
— Хреново, знаешь ли.
— Угу. Прости.
— Но почему? Ты не ответила.
Эдвард теперь пялился в окно, его лицо в отражении было отрешенным.
— С тобой я чувствую себя… целой, Джейкоб. Как будто вся моя семья в сборе. Ну, то есть по идее оно так. У меня ведь никогда не было большой семьи. Знаешь, это здорово… — Она мимолетно улыбнулась. — А без тебя чего-то не хватает.
— Я никогда не буду тебе родным, Белла.
Хотя я бы мог. Мне было бы хорошо. Но это случилось бы в далеком будущем, которому уже не суждено наступить.
— Ты всегда был мне родным, — возразила она.
Я скрипнул зубами.
— Плохой ответ.
— А какой хороший?
— Ну, вроде: «Джейкоб, я кайфую, когда тебе фигово».
Она нахмурилась и прошептала:
— Тебе бы это понравилось?
— Стало бы легче. Я бы смог с этим смириться и жить дальше.
Я снова опустил взгляд на ее лицо — оно было так близко к моему! Белла лежала с закрытыми глазами и хмурилась.
— Мы заблудились, Джейк. Сбились с пути. Ты должен быть частью моей жизни, мы оба это чувствуем. — Она замолчала на секунду, словно ждала возражений. Когда я ничего не сказал, она продолжила: — А то, что происходит сейчас, — неправильно. Мы допустили какую-то ошибку. Нет. Я допустила. И из-за этого мы сбились с дороги…
Белла умолкла, ее лицо разгладилось, только губы были чуть поджаты. Я ждал, когда она еще насыплет соли на мои раны, а она вдруг тихонько засопела.
— Устала, — прошептал Эдвард. — Трудный день. Я думал, она уснет пораньше, но она все ждала тебя.
Не глядя на него, я ответил:
— Сет сказал, тварь сломала ей еще одно ребро.
— Да. Ей становится труднее дышать.
— Отлично.
— Скажешь, когда у нее поднимется температура?
— Хорошо.
На той руке, что не прикасалась ко мне, у Беллы по-прежнему были мурашки. Не успел я поднять голову и поискать одеяло, как Эдвард стащил одно с подлокотника и накрыл им Беллу.