Рассвет Ив
Шрифт:
Судорожно вздохнув, я шагнула вперед.
Салем стащил брюки к моим ботинкам и подождал, пока я присяду на корточки, прежде чем заговорить.
— Я быстрее и сильнее, чем гибрид. Гораздо быстрее, чем может засечь человеческий глаз.
Я опорожнила мочевой пузырь и встала, каждый мускул моего тела дрожал от ветра и его слов.
— Ты не можешь убежать от меня, — он поднял мои штаны, его теплые и мягкие пальцы скользили по моим бедрам. — Ты не можешь укусить меня. Ты не можешь бороться со мной. Я всегда буду побеждать.
Правда его заявления высосала
Салем наклонил голову, чтобы завязать мне пояс, и из-за воротника показалась полоска кожи, сверкающая венами.
«Сделай это!»
Я открыла рот и вонзила клыки ему в шею. Но вместо ожидаемого контакта из меня вышибло воздух. Видение исчезло, и ощущение падения пересилило все мои чувства. Резкое падение. Полет. Это произошло в мгновение ока, и когда мир перестал вращаться, я сидела в его бронированной колеснице, окруженная роскошными тканями, поступающим через вентиляцию теплом и Салемом. Он уселся на подушку напротив меня, и глаза цвета жидкой стали пригвоздили меня к месту.
Мое сердце бешено колотилось. Неужели я потеряла сознание?
Он прочел вопрос на моем лице.
— Я принес тебя сюда, но ты не почувствовала этого, не так ли? Я быстр, Доун. Слишком быстро для твоего сознания.
Как такое возможно? И что мне теперь делать с этой информацией? Я огляделась по сторонам, но никакого оружия не заметила. Ни его дубины. Никаких столовых приборов. Ничего, что я могла бы использовать, чтобы выколоть ему глаза. Не то чтобы я могла владеть каким-то оружием со связанными за спиной руками.
Задняя дверь была заперта изнутри на стальной засов. Он не только протащил меня через четверть мили за долю секунды, но и запер дверь на засов. Засов, который у меня не было шансов убрать, если он так чертовски быстр.
Была ли я вообще способна убить его? Если я открою эту дверь днем, то смогу поджарить его. Но эта мысль сдавила мне грудь невыносимой болью. Может быть, я могла бы сделать это от отчаяния или страха. Я только что пыталась укусить его. Если бы я превратила его в пепел, то пожалела бы об этом? Я все еще чувствовала к нему что-то, нечто запутанное и сложное, вплетенное в мое сердце. Я не знала, как это распутать.
Я глупая, влюбленная девчонка. Возможно, слишком глупая, чтобы жить.
Я должна быть пророчеством. Предсказание, должно быть, ошибочно или неверно истолковано. Хотя его вбили мне в голову с самого рождения, у меня всегда были сомнения. Но я никогда не сомневалась в этом так сильно, как сейчас, сидя рядом с мужчиной, который заключил меня в тюрьму не один раз, а дважды. Как я могу спасти целую расу, если не могу спасти даже себя?
Двигатель с рокотом ожил, и транспорт пришел в движение.
Салем наклонился ко мне и медленно, осторожно стащил с меня сапоги, удерживая мой взгляд. Я не могла отвести взгляд, не могла пошевелиться, все мое тело застыло в сердечной боли и недоумении, когда он массировал мои ноги. Почему он заботился обо мне? Мне
Шлюзы снова открылись, и по моим щекам потекли следы моего смятения.
— Не плачь, — Салем подвинулся, чтобы сесть рядом со мной, и вытер слезы с моего лица. — Я расскажу тебе, что происходит, и отвечу на все твои вопросы. Тебе это не понравится, но Доун… — он взял меня за подбородок и заглянул в глаза. — Ничего не меняется. Это… — он сделал жест между нами. — Вот что важно. Все остальное — просто логистика.
Что это вообще значит? Я уставилась на него, кипя от злости под кляпом.
Салем снял сапоги. Его пальто было следующим. Затем его рубашка, оставляя грудь обнаженной и покрытой блестящими венами поверх жилистых мышц.
— Я собираюсь убрать веревку, — он повернул меня на сиденье и наклонился к моим связанным рукам.
Я напряглась, но не стала сопротивляться, когда он перекусил веревку. Как только она упала, я подняла руку, чтобы вытащить кляп.
— Подожди, — Салем сжал мои запястья, опустил их на колени и потер красные отметины на моей коже. — У тебя много вопросов и чертовски много враждебных вещей, которые тебе хочется сказать, — он усмехнулся. — Я вижу все это в золотом огне твоих глаз. Дай мне сначала договорить. Мне нужно кое-что объяснить.
Мой желудок скрутило в узел, но я прижала язык к кляпу и отрывисто кивнула.
Он развязал кляп, и я пошевелила челюстью, мое внимание было приковано к его венам. Желание укусить его покалывало мои десны, но я продышалась сквозь него, поджав губы, и ждала, когда он заговорит.
Опустив подбородок, Салем уставился на свою грудь.
— Я вижу то же, что и ты. Я вижу свои вены и слышу усиленный звук в голове.
Я открыла рот, чтобы назвать его членососущим лжецом, но предостерегающий взгляд его флуоресцирующих глаз заткнул мне рот.
— Сколько себя помню, я всегда чувствовал гибридов таким образом, — он провел пальцем по самому большому и яркому сосуду на своей груди, безошибочно проводя по его пути к сердцу. — Никто другой никогда не видел и не слышал моих вен. До тебя. А эти серебряные штуки? Это яд. Не мой, — он встретился со мной взглядом. — Это яд, который я поглотил от гибридов.
— Откуда ты знаешь? — ахнула я. — Ты что, пьешь…
— Заткнись, — мускул на его челюсти дернулся.
Я откинулась назад, раздувая ноздри.
— Гибриды, путешествующие с нами, не нападают на тебя, — сказал он, — потому что я укусил их всех. Опустошил их почти до смерти. Сделав это, я освободил их.
Освободил их от ментального программирования? Салем мог снять упряжь Дрона с мозга гибридов?
— Они не излечены, — он провел большим пальцем по своему обтянутому кожей бедру, нахмурив брови. — Они все еще жаждут крови и секса, все еще испытывают потребность размножаться и распространять инфекцию. Но их разум свободен принимать решения. Они могут ментально бороться с инстинктом. Некоторые из них держатся со мной с раннего детства.