Расстрельщик
Шрифт:
– Потому что не до меня им сейчас. Самим бы спастись. Но дай им только немного прийти в себя…
Он, оказывается, презирая себя за трусость и проклиная Корнеева за причиненные неприятности, все-таки принял корнеевскую сторону. Если Корнеев с его помощью доберется до молотовских первым, то ему, Свечину, больше ничто не будет угрожать. Молотовских перебьют и уложат в землю, и тогда для Коли Свечина снова воссияет поблекшее было солнце. Понятная логика.
– Ну ты и гусь! – с чувством произнес Корнеев.
–
Корнеев вдруг понял, что Свечин прав. Он, Корнеев, принимал в происходящем самое деятельное участие. И нес ответственность за все. Два дня назад он верил в свою правоту. А сейчас уверенности не было.
– Я еще хотел спросить…
– Я больше не стану с тобой говорить!
– Это – последний вопрос, – пообещал Корнеев. – И я уйду, хорошо?
– Слушаю.
– Тебе известна такая фирма – «Экотехника»?
Быстрый взгляд. Знает. Но почему-то молчит.
– Не уйду, пока не скажешь, – пригрозил Корнеев.
– Так, слышал кое-что.
– Эта «Экотехника» действительно конкурент «Росэкспорту»?
– Да.
– Может «Экотехника» попытаться устранить своего конкурента с помощью каких-либо запрещенных приемов?
Свечин внимательно посмотрел на Корнеева, словно пытался понять, не шутит ли тот, задавая подобные вопросы. И убедился вроде, что не шутит. Но на всякий случай решил уточнить:
– Ты это серьезно, Вадим?
– Что именно? – осведомился Корнеев.
– Действительно не знаешь подоплеку событий?
– Нет.
Во взгляде Свечина появилась жалость. Так смотрят на обделенных умом.
– «Экотехника» отстреливает своих конкурентов, Вадим. Обычное дело.
Говорилось – «Экотехника», а подразумевалось – он, Корнеев, отстреливает. Кто же еще? Во взгляде была все та же жалость. И тогда Корнеев взорвался.
– Пошел ты к черту! – заорал он. – Я долг выполнял!
Корнеев готов был его убить сейчас. Но единственное, что позволил себе сделать, – схватил со стола ручку и изломал ее в крошку. Свечин наблюдал за происходящим покорно и с опаской.
До полудня Корнеев пробродил по улицам. Он был мрачен, и идущие навстречу люди старательно обходили его стороной. Потом он, решившись, позвонил Христичу. Звонил и еще не знал, что именно скажет. А говорить ничего и не пришлось.
– Вадим? – сказал Христич. – Немедленно приезжай. Я получил материалы по младшему Базылеву. Очень интересные вещи выплыли, поверь.
Глава 67
Всего за сутки Христич умудрился раздобыть в Пензенской транспортной прокуратуре копию уголовного дела, заведенного по факту убийства Базылева Андрея Викторовича.
Труп обнаружили близ железнодорожного полотна, характер ранений указывал на то, что Базылева сбросили с поезда и в тот момент он уже был мертв. Среди
– Да, Вадим, именно с таким лицом его и нашли.
– Почему же решили, что это – Базылев?
– По документам. При нем был паспорт. Ты понял? Так что человек, которого Молотов на загородной вилле представлял как Базылева, вполне мог быть Базылевым, но только младшим.
Теперь и Христич поверил. Корнеев отложил бумаги в сторону.
– Он его использовал, – сказал полковник. – А потом убил. Если бы мы нашли трупы обоих братьев, все намного упростилось бы.
– Что именно?
– Уж очень эта история страшная. Даже по нынешним временам. Так что привлечет интерес. И тогда «Росэкспорту» больше ни за что не возродиться.
Помолчали.
– Как думаешь, где надо искать трупы братьев? – спросил Христич.
– Не знаю. Но если бы пришлось искать, я бы начал с того загородного дома.
– Ты так считаешь?
Корнеев пожал плечами.
– Они привезли туда младшего Базылева после того, как он стал им не нужен. И там же я видел кровь. Так что моя версия выглядит очень правдоподобно. Человека, который не подозревает о своей скорой смерти и потому не проявляет беспокойства, всегда лучше довезти живым до того места, где он будет убит и захоронен. Правильно? Труп в багажнике возить опасно. Любая проверка на дороге – и начинаются большие проблемы.
Христич задумчиво поглаживал лакированную поверхность стола. Думал, что предпринять.
– Там сейчас есть кто-нибудь? – внезапно спросил он.
Речь идет о загородном доме, понял Корнеев.
– Думаю, да. Один или два человека из охраны постоянно там.
– Один или два, – повторил Христич. Он явно производил в уме нехитрый арифметический расчет: много ли это – два охранника. – Что ж, попробуем.
Значит, два – это не много.
– Ты как? – спросил у Корнеева.
– Что именно?
– Чувствуешь себя как? Поедешь с нами?
События развивались слишком стремительно. Корнеев ведь собрался поговорить с Христичем, но не успевал, не попадал в ритм.
– Может, останешься? – предложил Христич.
– Поеду.
В конце концов, можно поговорить по пути. Или там, на месте. Отказаться ехать означало отложить разговор на неопределенное время, а Корнеев не мог на это пойти – слишком тяжко было у него на душе последнее время, и только Христич мог внести порядок в хаос чувств и мыслей.