Рассмешить богов
Шрифт:
— Ольга, держись! — прокричала королева в промежутках между «прыг» и «скок». — Держись крепче, не свались!
Танцующий дракон проделал еще несколько «гоп-гопов» и под аккомпанемент двухголосого визга и немелодичного завывания «Ой мороз, моро-оз!» сиганул с обрыва, расправляя крылья. Харган успел заметить, как огромная бронзовая туша взмыла над замком. «Не забыть спросить у наставника, что такое „алконавт турбореактивный“», — подумал демон. Потом небо поплыло, перевернулось и погасло.
— Ты куда нас привел,
— Туда, где мы были в прошлый раз.
— Да здесь же ни души! Ты точно промазал, телепортист недоделанный! — Далее следовало предположение, что мэтр Пьер даже в самые ответственные моменты с дамами не попадает куда целился. (Бестактный кентавр высказался куда проще и грубее, но приводить дословно все его высказывания было бы не совсем уместно.)
— Гиппократ, имей совесть! — возмутился гном. — Сам ничегошеньки толком не умеешь, кроме как хреноматерными словами выражаться, а еще других критикуешь!
— Ничего я не промазал, — ответствовал обиженный маг. — Это то самое место. Только люди отсюда почему-то ушли. Это ведь ваша база? Я ничего не напутал?
Кантор в очередной раз попытался заткнуть внутренний голос, который уже с четверть часа выл не переставая, как профессиональная плакальщица над хорошо оплаченным клиентом, и с трудом включился в разговор.
— Да. Все правильно. И люди здесь есть. Просто их не видно, потому что они в засаде. Сейчас они глаза разуют, меня рассмотрят и что-нибудь скажут.
То ли товарищи в засаде рассмотрели, то ли расслышали, но появились они именно в тот момент, когда Кантор закончил объяснение. Из распахнутого окна штаба выскочил Рико, с непонятным восторгом вопя на все окрестности:
— Кантор вернулся! Тебя отозвали или ты дезертировал из этого занудного дворца? А это кто с тобой?
«Ага, — вставил внутренний голос сквозь слезы, но тем не менее зло и ехидно, — признавайся, дезертир!»
— Насколько я знаю, собирали всех, — уклончиво ответил Кантор. И, чтобы не останавливаться на больном вопросе, поспешил представить спутников: — Это добровольцы.
— Зашибись! — восхитился молодой вор, без всякого намека на скромность рассматривая кентавра. — А седьмой где? Или седьмой теперь ты? Ой, ты ж еще не слышал последние новости!
— Рико, придержи язык! — недовольно потребовал Торо, появляясь на пороге. — Услышит кто из начальства, что ты перед новенькими треплешься, получишь. Здравствуй, Кантор. Кого ты привел? М-да, действительно…
— Где все? — перебил его Кантор. — Почему такая тишина на базе?
— Как — где? Все уже перебрались в Кастель Агвилас. Здесь только больные, раненые и прочие небоеспособные. А поскольку остаться и охранять базу никто добровольно не вызвался, все в бой рвутся, охраняем по очереди.
По благодушной физиономии Торо вряд ли можно было предположить, что он рвется в бой, но без сомнений он там будет, когда все начнется. Хотя как боец он никакой ценности не представляет, кто-то же должен будет заниматься ранеными, готовить еду и вправлять мозги
— А Эспада здесь?
— Нет, сюда направляют только бойцов сомнительной ценности. Меня, Рико, вон Бандану еще… Амарго настаивал, чтобы его вообще оставили за штабными бумажками присматривать, но тут уж бедняга сам не выдержал.
— На месте Амарго я бы настаивал получше… — хмыкнул Кантор. Штабного писаря Бандану он знал и совершенно представлял себе, что будет делать в бою этот застенчивый студент. Скорее всего, болван получит первую же стрелу или пулю, если не снимет свою дурацкую красную повязку. Эта тряпка всегда раздражала Кантора, и ее обладателя он называл Ходячая Мишень, как тот ни обижался. Вот и сейчас пожалуйста — лезет из заветного малинника, сияя своей красной тряпкой на все Зеленые горы, охранничек… И что это у него с лицом, такое впечатление, что на него в кустах напал минимум оголодавший вампир…
Торо тоже внимательно присмотрелся к товарищу и очень серьезно, как обычно при своих вечных попытках влезть куда не просят, спросил:
— Что случилось?
Бандана нервно поморщился и ответил, что ничего.
— Тогда почему ты так долго ходил, вернулся такой встревоженный и смотришь на Кантора, как будто у него кто-то умер?
Парень немедленно встряхнулся, взял себя в руки так решительно, что это было видно без всякой магии, и заявил:
— Оставь меня в покое! Ничего не случилось! Просто не ожидал увидеть здесь Кантора. Но раз уж он здесь, то при нем я не стану рассказывать, на что сел в этих долбаных кустах!
Какие мы ранимые! Мы при Канторе говорить не хотим! Твое счастье, Мишень Ходячая, что Гиппократ по-мистралийски не понимает!
— Иди собирайся, — так же серьезно произнес Торо, не отводя от товарища пристального взгляда. — Нас через двадцать минут сменят. Кантор, ты и эти доблестные господа, насколько я понимаю, тоже отправитесь в Кастель Агвилас?
Кантор молча кивнул и зачем-то посмотрел вслед Ходячей Мишени, который охотно покинул общество и скрылся в хижине. Он сам отлично знал, как сложно отвязаться от Торо, когда у тебя что-то не в порядке с головой. И давно успел составить обратное умозаключение: если Торо упорно к кому-то пристает, значит, у кого-то точно проблемы. А толстяк явно не желал отвязываться от чудака в красной повязке.
И, как ни странно, определение товарища Торо показалось до невозможности точным. Бандана действительно смотрел так, будто у Кантора кто-то умер…
Такого позора господин Флавиус на своем веку не испытывал никогда. Даже в памятный день королевской свадьбы потрясение было не настолько тяжким, как сегодня. Ведь в тот раз главе департамента не нужно было докладывать о своем позоре лично его величеству. А сегодня придется. На всякий случай надо было сразу захватить с собой ларец с ритуальными ножами… на случай если его величество на этот раз будет милостив и позволит нерасторопному служащему уйти достойно…