Рассмешить Бога
Шрифт:
– Девятая! – крикнула Надежда ему в спину, стараясь не отставать.
Подъезд не был закрыт ни на домофон, ни на самый примитивный кодовый замок. Само по себе это должно было настораживать. Вбежав внутрь, Надежда и Стас увидели следы разрушений, явственно свидетельствующие о том, что дом находится в процессе расселения – большая часть квартир уже освобождена от жильцов, кое-где уже начат ремонт, и только несколько особенно стойких старожилов держатся за свое жилище, то ли дожидаясь, когда цены на недвижимость еще больше поднимутся, то ли просто
Как во многих старых домах, квартиры шли не по порядку. На первом этаже были вторая и почему-то двенадцатая, на втором – четвертая и седьмая. На третьем оказались одиннадцатая и тринадцатая, и Стас застыл в растерянности, но Надежда показала ему на уходящий в сторону узкий коридорчик.
Этот коридорчик упирался в металлическую лестницу. Стас полез по ней и вскоре замахал Надежде: лесенка упиралась в дверь нужной им девятой квартиры.
– Тсс! – прошипел Стас, прижавшись ухом к двери. – Они там о чем-то разговаривают!
– Это хорошо, – проговорила Надежда. – Значит, Настя пока еще жива…
Голос ее предательски дрожал: на самом деле Надежда была не очень уверена в благополучном исходе спасательной операции.
– Так чего же мы ждем? – Стас отошел от двери, пригнулся, выставил вперед правое плечо и бросился на дверь, как таран на крепостные ворота.
Надежда ахнула от испуга, смешанного с восхищением. Сила всегда вызывала у нее невольное уважение.
Под мощным ударом дверь квартиры не устояла. С громким треском она распахнулась. Стас по инерции пробежал еще несколько шагов по запущенной прихожей и налетел на противоположную стену. На этой стене висело большое старинное зеркало, которое от удара сорвалось с гвоздя и рухнуло на пол, со звоном разлетевшись на сотни кусков.
«Плохая примета!» – подумала Надежда.
Впрочем, думать о приметах было некогда. Где-то совсем рядом, может быть, в соседней комнате, в эту минуту убивают Настю Рубинину, и только от них со Стасом зависит жизнь девушки!
Из дальнего конца квартиры доносились два голоса – мужчина и женщина о чем-то спорили или ссорились… значит, Настя еще жива! Она еще борется за свою жизнь! Если бы у нее на голове был мешок, она не могла бы издать ни звука…
Надежда бросилась на эти голоса, Стас, тяжело топая, мчался следом.
– Куда вы? – пропыхтел он, нагоняя Надежду Николаевну. – Пропустите меня вперед, он очень опасен!
Стас оттолкнул Надежду, рванул дверь, они влетели на просторную кухню.
Там никого не было. Два голоса, мужской и женский, продолжали бурно ссориться.
Надежда Николаевна схватилась за сердце.
Она узнала эту ссору. Узнала эти интонации, да и сам текст был ей прекрасно знаком.
И тут же, подтверждая ее догадку, голос диктора произнес:
– Вы слушаете передачу «Театр у микрофона». Сегодня в нашей программе пьеса Шекспира «Укрощение строптивой» в постановке Новосибирского драматического театра…
Рядом с дверью на низеньком столике стоял включенный
– Блин! – завопил Стас, вертясь волчком и оглядывая все углы. – Где же они?
– Во всяком случае, не здесь! – Надежда выключила радио, и в квартире наступила гнетущая тишина.
Следующие две минуты они бегали по квартире, проверяя все комнаты.
В квартире не было ни души.
Встретившись в прихожей, засыпанной осколками разбитого зеркала, Надежда и Стас переглянулись.
– Перехитрил, гад! – выдохнул Стас. – Опять уйдет!
– Самое ужасное, что он успеет убить Настю! – пробормотала Надежда.
До конца рабочего дня оставалось полтора часа.
Настя машинально работала, развешивала конфеты, красиво упаковывала их, улыбалась покупателям.
На душе у нее было неспокойно.
У нее из головы не выходила та странная женщина, которая зашла сегодня в салон и пыталась предупредить ее об опасности. Она говорила, что с Таней Ермаковой случилось несчастье…
Настя вспомнила, что уже недели две не разговаривала с Татьяной, даже не перезванивалась с ней. Надо будет непременно позвонить ей, убедиться, что у нее все в порядке.
Покупатели, как назло, шли сплошным потоком, не оставляя ни минуты свободной.
Но та женщина говорила также про Лену Серебровскую… про Лену Настя слышала, с ней действительно случилось ужасное. Неужели в словах этой странной женщины есть доля правды? Да не может быть, просто многие слышали об убийстве Серебровской и выдумывают теперь всякие ужасы…
Хотя откуда та женщина могла знать, что Настя знакома с Татьяной и Леной?
– Настя, – окликнула ее хозяйка, – поступил срочный заказ, детский праздник на улице Римского-Корсакова. Собирайся, поедешь прямо сейчас. Марина тебя заменит.
– Да, но у меня встреча после работы… – начала Настя, но Ангелина Васильевна перебила ее:
– Тебе деньги нужны?
– Нужны, – вздохнула Настя.
Деньги ей были нужны всегда, в этом Ангелина права. А сейчас они были особенно нужны, потому что Дениске выписали дорогущее австрийское лекарство, которое должно укрепить его слабые сосуды…
– Хорошо, Ангелина Васильевна, – проговорила Настя и отправилась в подсобку переодеваться.
Игорь уже дожидался ее в кабине микроавтобуса.
Настя села рядом с ним, откинулась на мягкое сиденье, чтобы отдохнуть хотя бы полчаса, перед тем как снова приступить к работе…
Хотя она и любила детские праздники, поскольку заканчивались они пораньше, чем корпоративные вечеринки, иногда здоровые, веселые, шумные дети из обеспеченных семей заставляли задумываться о том, чего лишен ее Дениска.
«Но ничего, – думала Настя, прикрыв глаза, – может быть, это лекарство поможет, и у нас тоже все будет в порядке…»
Игорь, как все водители, обожал какие-то полублатные песни, и сейчас из динамиков лился хриплый нетрезвый голос, который с надрывной тоской пел о Владимирском централе.