Рассказы
Шрифт:
В одном большом-большом московском микрорайоне, в высоком-высоком доме, на двадцать забыл каком этаже, в шумной весёлой семье жил-был Буся.
Буся был пингвинёнком. А Бусей его назвали потому что он всё время что-то бубнил себе под нос: бу-бу-бу. Иногда его звали Бубусей, иногда — Гугусей. А иногда — Поп;. Сокращённо от Полярный Попугай. Шутка.
Папа Лёша, Алексей Алексеич, полярник, привёз Бусю два года назад из экспедиции. Буся как-то раз заснул на льдине, и его отнесло далеко-далеко в океан. Он мог бы погибнуть. Акулы там, пираты, браконьеры и всё
Семья была большая: жена папы Лёши (мама Даша), четверо детей, собака, три кошки, мама мамы Даши (тёща называется), черепаха, какая-то глуховатая «тётя Алевтина» из города Анадырь, какие-то другие тёти и дяди, которые всё время приезжали, уезжали, опять приезжали, пели песни на кухне, а потом, громко храпя, спали на полу в спальных мешках… Вон сколько всех! Это если не считать тараканов. Словом, не соскучишься.
Поэтому за Бусей особенно ухаживать было некому. Никто ему носик не высмаркивал, шнурочки не завязывал и пяточки не чесал. Воспитание тут было суровое, но справедливое.
Во-первых, Буся всё время ходил в кедах. Без шнурков. Потому что у пингвинов большие когти на ногах, а на полу паркет. А если каждый когтявый бездельник начнёт царапать паркет когтями, то это уже будет не паркет, а эти… колдобобины какие-то с этими… буебураками.
Во-вторых, у Буси была кепка. В клеточку. Очень красивая. И каждое утро мама Даша клала в кепку деньги, надевала кепку на Бусю и Буся шёл в соседний магазин «Океан». За рыбой. Потому что пингвины без рыбы не могут. Как дяди без побриться. Или как тёти без покраситься.
В магазине «Океан» Бусю уже все знали. «Ура, Буся пришёл!» — кричали продавщицы. И гладили Бусю. А Буся удовлетворённо бубнил: бу-бу-бу… Кассирша снимала с Буси кепку, брала оттуда деньги, клала чек вместо денег, надевала кепку обратно на Бусю, и продавщица выдавала Бусе пакет с его любимой рыбой. Мойва называется. И Буся шёл домой.
Там мама Даша проверяла чек, и Буся, так сказать, сытно кушал. У него была для этого дела специальная миска на табуретке. После сытного обеда Буся, кряхтя и сыто бубукая, шёл на своё место. А место у него было за занавеской. У окошка. Пингвины ведь, когда отдыхают или спят — не лежат и не сидят, а стоят столбиком. Вот и Буся стоял столбиком за занавеской, которая немного двигалась оттого, что Буся дышал своим набитым мойвой животиком. И кеды ещё смешно торчали из-под занавески.
А вечером с 1830 до 1915 Бусе напускали ванну, и он в ней играл в настоящего пингвина. Плавал, плескался и опять же бубукал, пуская пузыри.
Вот, собственно, и всё. И эта жизнь Бусе очень нравилась. Все в семье друг с другом дружили: и кошки с собаками, и тёща с папой, и дети с тараканами, и черепаха с Бусей, и тёти с дядями. Всё было уютненько и спокойненько.
И вот однажды утром, в четверг, Буся пошёл за мойвой. Подошёл он к магазину «Океан», а магазин-то и закрыт. Только висит табличка: «Учёт».
«Вот тебе и бу-бу-бу! — подумал Буся. — Учёт какой-то… А что же я сегодня
В это время мимо пролетала ворона Глаша. С ней Буся был знаком. Потому что когда он стоял за своей занавеской у окна, Глаша часто сидела на подоконнике с той стороны окна, и они иногда болтали. Ну, про погоду, про политику…
— Ты что тут кар-стоишь? — спросила Глаша Бусю.
— Бу-бу-бучёт какой-то у них сегодня, — ответил Буся. — А рыбки очень хочется. Прямо в животике бу-бу-бурчит. Нам, пингвинам, голодать никак нельзя. Мы рыбу-бу-бу должны каждый день кушать.
— Да-а-а… — сказала Глаша. И задумалась.
Помолчали.
— Слушай! — вдруг радостно воскликнула Глаша. А полетели-кар на пруд. Там рыбы знаешь сколько! Кар! Это ж недалеко! Полчаса всего лететь! Кар полетели?
— Мы, пингвины, не летаем, — печально вздохнул Буся. — А идти туда я до завтра бу-бу-буду.
— Ах да, я и забыла. Извини, кар, — опечалилась Глаша.
— Пропал я! — сказал в отчаянии Буся. Ещё помолчали.
— Ну-ка-кар, подожди! Стой-кар здесь, — вдруг каркнула Глаша и улетела.
Через полчаса в небе появилась целая стая ворон. И ещё вороны что-то такое с собой тащили. Типа тряпочки.
Стая села рядом с Бусей. Вороны расстелили тряпочку, которая оказалась старым, но крепеньким ковриком, и Глаша сказала:
— Кар-кар-карета подана. Полетели.
— Куда? — не понял Буся.
— За рыбой, кар! Кар-кар-ковёр-самолёт готов.
Буся немножко испугался, но на коврик встал. Вороны со всех сторон взяли коврик в свои крепкие клювы и аккуратно взлетели.
Ну и кар-кар-красотища! Дома, дороги, люди, как таракар-каркашки… А потом начался лес. На океан похоже. Буся даже вспомнил своё детство, маму, папу, бабушку. А вот и пруд. Вороны снизились и сели на берегу, осторожно положив коврик с Бусей на землю. И совсем это не страшно — летать!
Тут Буся, конечно, скинул кепку с кедами, нырнул — и давай плавать! А заодно и рыбу ловить. Пингвины ведь в воде такие же ловкие, как вороны в воздухе.
Наловил Буся гору свежей рыбы, и устроили они с воронами Большой Рыбный День. Потому что вороны лопают всё. А от свежей рыбы ни одна ворона на свете ещё не отказывалась.
А потом, когда все наелись и отдохнули, вороны доставили коврик с Бусей и целым пакетом свежей рыбы до самого Бусиного дома.
— Бу-бу-бу, спасибо! — сказал Буся.
— Кар-кар-кар, не за что! — ответили вороны.
И с тех пор они решили каждый четверг летать на пруд. И устраивать Большой Рыбный День. Каждый день летать — жирно, а раз в неделю — самый раз. Буся отдал дома пакет с рыбой, всё рассказал папе Лёше и маме Даше и спросил у них разрешения летать с воронами на пруд.
— Валяй, — сказал папа Лёша. — Только кеды с кепкой не потеряй. Я бы и сам с тобой слетал порыбачить. Да времени нет.
— Шуруй. И экономия опять же, — сказала мама Даша, весело вынимая из Бусиной кепки сэкономленные денежки.