Рассказы
Шрифт:
И это, как вы догадываетесь, была Генкина квартирка. Вот тебе на! Генка чуть не умер от страха.
Генка закрыл все окна и двери и стал бояться. Боялся он очень долго, часов, наверное, десять. И только иногда он слышал с той стороны яблока разговоры:
— Викочка, съешь, доченька, яблочко!
— Не хочу, мамочка, я потом!
Или:
— А тебе, Викочка, яблочка ещё не захотелось, доченька?
— Нет, мамочка, я орешками наелась и фанточкой напилась, так что у меня животик совсем офигел.
Что-то там, снаружи яблока, жужжало, гремело, свистело и фыркало. Очень страшно! А Генка лежал на своём диванчике
— Конец мне, бедному, несчастному червячку! Прощай, мой закадычный друг Зураб! Прощайте яблоньки! Прощай родное Северное Дудукино! Гудбай, эврибади!
Но вот что-то зашевелилось, и Генка услышал сначала голос Вики:
— Ура! Море!
А потом голос Викиной мамы:
— А яблоко-то червивое. Придётся выкинуть.
Дальше последовал очень сильный «бабах!». Даже картины со стен в Генкиной яблочной квартирке попадали. И всё стихло.
Генка ещё немного побоялся, но потом решил всё-таки открыть одно окно. То, что на восток. Открыл. Выглянул. И увидел он вот что. Напротив окна лежало что-то вроде большого мяча в шишках. Наверху у мяча была зелёная прическа. А в середине мяча была маленькая дырка. Ну, окошко. А в окошко на Генку смотрел червяк. Точно такой же, как Генка. Только смугленький, с чёрной чёлкой и без веснушек. Похож немного на Зураба.
— Привет! — сказал он. — Ты кто?
— Привет! — сказал Генка. — Я Генка.
— А я Гасан-Абдурахман-Ибн-Абдул-Махмуд-Аль-Насер-Абу-Бакр. Можно просто Гасанка. А что это за круглыш, в котором ты живёшь?
— Это яблоко Белый налив. А это что за мячик в шишках?
— Это ананас. Тебе какая компьютерная игра больше всех нравится?..
Так они подружились. Недели две они очень крепко дружили, ходили друг к другу в гости. Смотрели телек, играли на компьютере. В ананасе тоже довольно таки круто жить. У Гасанки там было целых шесть комнат. Потому что ананас больше яблока.
Но вот через две недели, когда Генка и Гасанка сидели у Гасана в ананасе и дулись в «Убить Зубастую Мумию-4», вдруг с той стороны ананаса послышался знакомый голос Викиной мамы:
— Викочка, возьми вот этот ананасик, мы его отвезём в Северное Дудукино и угостим бабушку с дедушкой.
— Хорошо, мамочка, — ответила Вика. И взяла ананас.
Тут Гасанка с Генкой закрыли все двери и окна в ананасе и стали бояться. Боялись они часов десять, не меньше. Вокруг всё фыркало, свистело, гремело и жужжало. А Генка с Гасанкой сидели, обнявшись, на скамеечке и Гасанка шептал:
— Конец мне, бедному Гасанке. Прощай, родина! Прощай, родная нананасовая роща! Прощай, мой закадычный друг Ибн-Зухр-Абдул-Аль-Мансур! И ты, Генка, прощай. Всем последний ауфидерзейн!
Но вот что-то щелкнуло, крякнуло, и червячки услышали Викин голос:
— Ура! Родное Северное Дудукино!
А потом голос Викиной мамы:
— Смотрите-ка. А ананас-то, оказывается, червивый! Придётся выкинуть.
«Бабах!» И всё стихло.
Червячки ещё немного побоялись, а потом Генка сказал:
— Айда! Поползли, Гасанка!
И они выползли из ананаса и поползли к яблоням.
Не прошло и несколько часов, как Генка и Гасанка сидели в своих новых яблочных квартирах. А потом Гасанка и Генка пошли в гости к Зурабу и рассказали ему о своих удивительных приключениях.
— Вах! Вах! Вах! — удивлялся Зураб. — Яблочный конфитюр, а не история! Вах!
А потом уже начались такие удивительные приключения,
Так что если куда полетите — обязательно возьмите с собой яблоко. А когда полетите домой — не забудьте взять с собой какой-нибудь персик или финик. Фигу тоже можно взять. Нельзя только брать фрукт дурман. Он пахнет плохо. А другие фрукты можно. Возьмите. Очень вас прошу! Ради червячков!.
Апчхи!
В далекой жаркой пустыне, среди бесконечных барханов, жил-был верблюжонок. Звали верблюжонка Тха-Тха. Это переводится с пустынно-верблюжьего языка примерно так: «Тот, кто несет свою Величественную Голову и кому в день Большого Новолуния предстоит достичь Таинственного Берега Великой Воды». Или что-то в этом духе. Дело в том, что верблюды разговаривают мало, слова в их языке короткие, но смысл в них — ужас какой глубокий и таинственный! Например, слово «апчхи» по пустынно-верблюжески значит: «Ну и ну! Вот это да! Кто бы мог подумать! Надо же! Круто, ничего не скажешь!» Или что-то в этом роде.
А чихать — верблюды не чихают. Они же в жаркой пустыне живут, там и простудиться-то негде. Если только песок в нос попадет. Ну, тогда верблюды просто фыркают («фр!») — и всё.
Ну так вот. Тха-Тха жил около одного крохотного оазиса, под названием Хи-Хи, состоящего из трех довольно чахлых пальм и одного маленького, вечно пересыхающего колодца. Жил он с дедушкой и бабушкой. А папа с мамой были вечно не дома: ходили с караванами туда-сюда по пустыне. Командировка называется.
С дедушкой и бабушкой было жить хорошо. Мудрый дедушка Кхе-Кхе (это переводится так: «Тот, слава о чьей Безграничной Мудрости достигла тридцати трех оазисов Великой Пустыни, если не считать еще одного, который занесло Грозными Зыбучими Песками в прошлый вторник»), итак мудрый дедушка Кхе-Кхе рассказывал своему любимому внуку Тха-Тха всякие пустынно-верблюжьи сказки, легенды, мифы, частушки и тому подобное.
— Бхе — бхе — хыч — хыч — ху — хры — му — хры, — рассказывал дедушка. И это означало:
— За горами, за долами, за высокими барханами находится Великая Вода. Много дней и ночей идти до нее. Не легок сей путь. Не каждый взрослый верблюд отважится преодолеть его. И ни один верблюд Великой Пустыни еще не видел Великой Воды. Не суждено и нам с бабушкой увидеть ее. Но ты, о мой прекрасный внук Тха-Тха, ты достигнешь Таинственного Берега Великой Воды и омоешь в ней свои благословенные нижние конечности, в смысле — ноги (потому что верхних у тебя нет). Ибо так велят Звезды. Воистину, да будет так!