Рассказы
Шрифт:
Сказано — сделано. Мандельштам взял носок и поднес его к носу (поднёс — нос: игра слов!), чтобы стереть козявку. Но в это мгновение другая, не занятая козявкой ноздря сделала вдох и Мандельштам почувствовал такой смрад, что у него даже помутилось сознание. «Ну и ну! — подумал Мандельштам. — Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»
Здесь Мандельштам всё понял, позвал Пастернака и дал понюхать ему свой носок. Пастернак, хотя чуть и не упал, но сейчас же обрадовался и понюхал свой пиджак под мышкой.
Всё стало на свои места. Они, Мандельштам и Пастернак, хотя и мылись, но забывали менять или хотя бы стирать одежду. Долго Мандельштам и Пастернак радовались,
В этот день они не пошли к Ахматовой и Цветаевой в гости, а устроили дома большую стирку.
А на следующий день они пришли в гости к Ахматовой и Цветаевой в стиранной одежде. Ахматова и Цветаева на этот раз ничего им не говорили, только улыбались и дали им в награду за догадливость по конфете «Мишка на севере».
Вот как важно соблюдать чистоту, мыться, а так же каждый день стирать свои носки, трусы и другую одежду. А также вот как важна верная, преданная закадычная дружба. А также вот какую огромную роль играет в нашей жизни счастливый случай.
Псевдо-Хармс. Заветная мысль
Каждый хоть мало-мальски культурный человек должен знать, что Зигмунда Фрейда никакая другая вещь не интересовала в жизни больше, чем пыпыска.
Зигмунд Фрейд и днем и особенно ночью думал о пыпыске. Вернее сказать, была ещё одна вещь, которая интересовала Зигмунда Фрейда почти так же сильно, как пыпыска. Это — сиська. Таким образом, Зигмунд Фрейд больше сего в жизни интересовался двумя вещами — сиськой и пыпыской, однако, если быть до конца точным, то над отметить, что пыпыской Зигмунд Фрейд интересовался чуть больше, чем сиськой, хотя сиська и играла в жизни Зигмунда Фрейда далеко не последнюю роль, впрочем, как уже было сказано, несколько уступая интересу к пыпыске.
Итак, Зигмунд Фрейд всю свою сознательную жизнь размышлял над проблемой пыпыски, как-то: какова она; каково её устройство и предназначение; в чем её глубинны смысл и тому подобное. Ещё в ранней юности Зигмунд Фрейд заметил, что все в мире имеет огромную похожесть на пыпыску. Впервые эта гениальная догадка осенила его тогда, когда он стал около Эйфелевой башни в Париже. «Экая елдомотина», — подумал Зигмунд Фрейд. Так произошло одно из величайших открытий ХХ века.
Потом, с возрастом, Зигмунд Фрейд стал писать книги, в которых излагал свои мысли о пыпыске. «Человеческая жизнь, — писал, например, Зигмунд Фрейд, — имеет сходство с пыпыской, ибо и пыпыска и человеческая жизнь имеют конец, сколь долгими бы они не были».
Надо сказать, что мысли о пыпыске Зигмунд Фрейд пытался излагать своим друзьям и родственникам. Но друзья и родственники, как правило, плохо понимали гениально ученого. Ведь его окружала буржуазно-мещанская среда, а там особ не разгуляешься.
Однажды Зигмунд Фрейд решил рассказать свои заветные мысли о сиське и пыпыске Льву Толстому. Как всегда, Зигмунд Фрейд начал издалека, ну там, о погоде, об урожайности бобовых и всякое такое, а потом постепенно, так сказать, исподволь перевел разговор на пыпыску. Но как только он заговорил о том, что, мол, сиська и пыпыска играют в жизни человека огромную роль, Лев Толстой тут же зашипел на Зигмунда Фрейда, вырвал себе белый клок из бороды, сломал трость и сказал злобным консервативным голосом: «Нету никаких пыпысок и сысек, долой всякие сыськи-пыпыськи! Вместо сысек должны быть две толстые лапти, то есть лаптя, а вместо пыпыски или какой-нибудь там ещё ириски-сосиски должна быть
Итак, никто не понимал Зигмунда Фрейда. Один только человек во всем мире с удовольствием слушал его. Это был Фридрих Ницше. Зигмунда Фрейда и Фридриха Ницше соединяла преданная, нежная дружба, а также взаимопонимание и взаимовыручка…
О! они были так непохожи друг на друга, эти великие люди! Они даже совсем по-разному вели себя в обществе. Но в этом ли суть?!
Зигмунд Фрейд, например, как только приходил в какой-нибудь там салон или какой-нибудь там прием — сразу забирался подальше в уголок, доставал пыпыску и тихо, мирно, никому не мешая, разглядывал её, изучал, мерял линейкой и тому подобное. Даже во время досуга он работал, скромный труженик!..
Совсем другое дело — Фридрих Ницше. Он как ураган влетал в салон (или там на прием)! Рожа красная, весь взлохмаченный, потный!
— Суки! Разойдись! Я — супермен! — орал он так, что тухли свечи, падали в обморок фрау и даже Зигмунд Фрейд вздрагивал в своем углу.
О! Горе тому, кто не соглашался с Фридрихом Ницше!
А вечером Зигмунд Фрейд и Фридрих Ницше пили шнапс дома у Фридриха Ницше или у Зигмунда Фрейда.
— За твою пыпыску! — говорил Фридрих Ницше.
— За супермена Фридриха! — говорил прослезившийся Зигмунд Фрейд.
И тут они распивали мерзавчик шнапса.
— Ты только посмотри, Фридрих, какое чудо! — возбуждено говорил Зигмунд Фрейд, доставая пыпыску и показывая её Фридриху Ницше. — Посмотри, посмотри!.. Можешь даже потрогать.
— Да, действительно, Зигмунд, — отвечал Фридрих Ницше, внимательно рассматривая пыпыску Зигмунда Фрейда и аккуратно, бережно трогая её пальцем. — Просто чудо-юдо! А скажи, Зигмунд, я похож на супермена?..
Здесь Фридрих Ницше надувал щеки, багровел, как свекла, страшно выпучивал глаза и издавал такой оглушительный вопль, что тут же начинала истошно выть соседская собака.
— О да! — отвечал Зигмунд Фрейд. — Ты — вылитый супермен, Фридрих. Давай-ка выпьем шнапса, друг.
— Давай выпьем, Зигмунд, за твою пыпыску! — говорил Фридрих Ницше.
— За супермена Фридриха! — отвечал Зигмунд Фрейд. — Ты только посмотри, Фридрих какое чудо! Посмотри-посмотри! Можешь даже потрогать.
— Да, действительно, Зигмунд. Просто чудо-юдо! А скажи Зигмунд, я похож на супермена?
И так продолжалось до самого утра, пока не кончался весь шнапс.
Вот что значит иметь заветные мысли!..
Псевдо-Хармс. Сила ума
Надо сказать, что академик Мичурин был такой умный, что просто ужас!
Мичурин и сам всё время удивлялся на себя. Позовет, бывало, жену и говорит:
— Слушай, жена. Ты не знаешь, отчего я такой умный?
А жена отвечает:
— Нет, не знаю. Наверное, питаешься хорошо, Ванечка.
— Дура ты, — отвечает ей Мичурин. — Ладно уж, иди.
И действительно, Мичурин был очень умный. Он был в два раза умнее, чем Лысенко. А Лысенко был в семь разумнее, чем Бойль и Мариотт вместе взятые. А эти вместе взятые были в три с половиной раза умнее, чем Ньютон. А Ньютон был в четырнадцать раз умнее, чем Винер. А если взять в расчет, что Винер на несколько порядков умнее Эйнштейна, а Эйнштейн может потягаться с самим академиком Келдышем, гордостью советской науки, то можно себе представить, какой умный был Мичурин.