Рассказы
Шрифт:
Я знаю, отчего умирают люди.
Собачья должность
Молодой и совершенно нормальный с виду мужчина сидел за письменным столом, подперев одной рукой лоб и уронив другую на колени - не то отдыхал, не то пребывал в отчаянии. Вокруг него на столе и на полу валялись исписанные листы бумаги, все как один скомканные. Было мужчине лет тридцать пять – возраст вполне, кажется, снисходительный, но на затылке у него уже прищурилась лысина. Звали его просто – Вениамин.
Тут
Трудно было сказать, как давно мужчина за столом находился в оцепенении, но вот он, наконец, пошевелился, распрямил спину, подтянул из стопки бумаги чистый лист и положил напротив, направив уголком себе в грудь. Взяв ручку, он поерзал и уставился в белое пространство. Надзиратель подошел и расположился у него за спиной.
– Итак, Веня, пишем в последний раз, - сказал он.
– Пиши:
«Танечка! Обращаюсь к вам с глубоко засевшим чувством симпатии с целью открыться в поисках ответного потока чувств. Не удивляйтесь, что я положил на вас глаз. В нашем доме, а, может, и во всем городе вы самая роскошная женщина и в такой кондиции вполне мне подходите. Таково мое твердое мужское мнение и не надо со мной спорить…» Написал?
Вениамин уткнул ручку в бумагу и послушно принялся выводить:
«Уважаемая Татьяна Петровна! Вы, наверное, удивитесь, получив мое письмо. Скажете – зачем писать письмо, если можно подойти и передать на словах. Ах, если бы это было так просто сделать! А, может, получив и прочитав мое письмо, Вы просто рассмеетесь и разорвете его! Только это было бы ужасно несправедливо с Вашей стороны!..»
– Ну, куда тебя, дурака, опять понесло! – возмутился надзиратель. – Кончай ты сопли на кулак наматывать, Веня! Пиши:
«…Со своей стороны имею предложить вам такой букет обхождения, какой не снился даже Сергееву из 55-й квартиры. Ухаживать буду красиво и внушительно. Для начала я приглашаю вас в кафе и попрошу надеть по такому случаю вашу темную юбку, которая выгодно подчеркивает вашу непроходимую молодость, а к ней прозрачную белую блузку. Но только чтобы лифчик был под цвет блузки». Написал?
Вениамин вздохнул и продолжил:
«Это долгая история, но я попробую оживить ее кратким, незабываемым воспоминанием. Я обратил на Вас внимание сразу же, как переехал в Ваш дом. Это было на следующий день утром, когда я проходил мимо Вашего подъезда по пути на работу. Вы вышли, такая легкая, такая гармоничная, и заспешили в другую сторону, не обратив на меня никакого внимания, а я остался стоять, сраженный Вашей красотой».
– Ну, дурак, ну, дурак! – заскрипел зубами надзиратель. – Ну кто ж так нынче ухаживает?! Пиши, как я тебе говорю!
«В кафе пойдем, какое вы захотите, но можно и в ресторан. Можно пешком, а можно на такси. Часиков в восемь, чтобы не засиживаться. Будьте уверены, вам за меня будет не стыдно. А если кто на вас не так посмотрит или скажет чего, так я могу и милицию
Вениамин потрогал макушку, подумал и застрочил дальше:
«Тогда был конец мая, во дворе уже расцвела сирень, и я несколько минут стоял, вдыхая ее аромат. У меня закружилась голова, и я влюбился. После этой встречи я стал в свободное время поджидать Вас во дворе, наблюдая за Вами со стороны и не решаясь приблизиться. Вы же, в свою очередь, решительно продолжали меня не замечать. Несколько раз я видел Вас в компании других мужчин, и это доставляло мне непереносимые мучения, подтверждая тем самым глубину моего чувства к Вам, уважаемая Татьяна Петровна…»
– О, Господи! Вечно мне с ним одно мучение! Ну, дурак, ну, дурак… - покачал головой надзиратель и постучал себя по лбу.
– Ладно, пиши дальше:
«После ресторана можно пойти к вам или ко мне, а можно погулять. Хотя гулять будет уже поздно. Поэтому я приглашаю вас к себе попить чаю или, если захотите, вина. Я куплю. Вы какое предпочитаете – красное или белое? А, может, портвейн? Главное, чтобы не стесняться и чувствовать себя свободно». Написал?
Веня почесал кончиком ручки за ухом и шарик на другом ее конце покатился дальше:
«Ах, уважаемая Татьяна Петровна! Если бы Вы знали, сколько раз я порывался открыться Вам! Сколько раз при Вашем появлении я делал непроизвольный шаг Вам навстречу, но в последнюю секунду какая-то ужасная нерешительность останавливала меня! Если бы Вы знали! Но Вы, к сожалению, не знаете…»
Надзиратель Гаврила заглянул через Венино плечо и покачал головой:
– Ах, Веня, Веня! Что же мне с тобой делать… Ну, хорошо, пиши так:
«Потом можно на выбор – послушать музыку или посмотреть видик. У меня хорошая коллекция разных фильмов, но мне больше нравятся ужастики. Нет, я, конечно, люблю и серьезные фильмы, например «С легким паром!» или, там, про любовь. Но если захотите, то у меня и про эротику есть. Но вы только не подумайте, что я на что-то намекаю! У меня намерения самые серьезные и чистые!». Ну, написал?
Веня склонился над листом:
«Вы только не подумайте, уважаемая Татьяна Петровна, что я на что-то намекаю! Вовсе нет! Вы вправе распоряжаться своей судьбой, как пожелаете, и хотя я не самый красивый и умный человек в нашем доме, а, может быть, и во всем городе, но у меня самые серьезные и чистые намерения!»
– Ну, наконец-то! – обрадовался Гаврила.
– Ну, наконец-то допер! Дальше пиши, значит, так:
«И еще не думайте, Танечка, что предлагаю всякие там рестораны, прогулки, видики-мультики каждой встречной поперечной! Нет, только вам! Я вообще человек решительный и слов на ветер не бросаю. Я сказал себе: Татьяна Петровна – моя женщина, и я добьюсь ее, чего бы мне это не стоило! Даже если это будет стоить целой зарплаты. Вот так. Но вы не бойтесь – деньги после этого у меня еще останутся». Ну, что там у нас получается?