Рассказы
Шрифт:
* * *
Ночью в квартиру позвонили.
– Кого это ещё несет? – спросонья сказал Силуэтов.
Жена накинула халат и открыла дверь.
На пороге стоял Силуэтов. Тоже Володя. И тоже муж. Силуэтов-2, значит.
– Чего заперлась? – недовольно сказал он. – Кто у тебя там?
Жена побледнела и бросилась в спальню.
– Кто у тебя там? – спросил Силуэтов-1 с кровати.
– Вставай, Володя! – зашептала жена. – Муж пришёл!
– А кто же тогда я?! – ахнул Силуэтов-1 и приготовился прыгать из окошка.
– Во
Тёща, увидев двух зятьев, заревела:
– Откуда ты-то ещё на мою голову свалился?!
– Из больницы, – сказал Силуэтов-2. – Меня взрывной волной в открытую форточку выбросило. И прямо в приемный покой. Оказалось – легкий испуг. Вот домой отпустили.
И Силуэтов-2 лег по другую сторону жены.
* * *
Знахарь молча слушал Полину Григорьевну, постукивая пальцами по толстой книге с медными застежками и надписью «Могущество алхимии», вокруг которой был изображен дракон, проглатывающий собственный хвост.
– Вот такая ситуёвина, – закончила Полина Григорьевна свой рассказ.
– Ничего страшного, – успокоил её знахарь. – Одного будем убирать.
– Каким же образом? – спросила Полина Григорьевна.
– Сейчас прикинем, – сказал знахарь и вынул из сундука другую книгу, на обложке которой значилось: «Арнальдо де Виланова. О ядах».
* * *
Хоронили Силуэтова на небольшом кладбище при лаборатории. Могильщик, много повидавший на своём веку, бывший химик этой же лаборатории, одноглазый, однорукий и одноногий, причем все было левое, увидев скорбящего над своей могилой Силуэтова, в ужасе убежал к своей второй половине, тоже бывшей химичке, у которой все было правое, так что, когда они перед сном гуляли по кладбищу под руку, казалось, что идёт один человек, но с двумя головами.
* * *
На другой день Силуэтов вышел на работу, но заметили его только тогда, когда он снова помер, потому что снова стали собирать деньги на венок.
Жена его как раз зашла в лабораторию, где её встретил опечаленный заведующий, как две капли воды похожий на знахаря.
– А где Володя?!
– В ванне, – сказал заведующий лабораторией и провел жену Силуэтова в комнату, где стояла ванна, наполненная бурой жидкостью. – Прямо в ней и хоронить будем.
– Так в ней же ничего нет, кроме грязи!
– Вот эта грязь – он и есть.
* * *
Вдова была безутешна. Вся в слезах она бросилась домой. Уже в коридоре она почуяла что-то неладное. Причем почуяла носом. На табуретке стояла бутылка, а внутри по донышку бегала маленькая Полина Григорьевна и рыдала:
– Зря я знахарю-то рубль не дала!
Вдова Силуэтова распахнула дверь комнаты и увидела мужа. Он сидел за столом и нагревал на спиртовке реторту, из которой тонкой струйкой вился дымок, превращаясь в голову заведующего лабораторией – знахаря. Голова покачивалась в воздухе и говорила:
– Ты, Володька, талант! И
Баня
Когда постановили в нашем районе воздвигнуть баню, первым делом стали ей место искать. Тут, значит, магазин стоит. Тут – церквушка. А там, значит, – пустырь. Ничего на этом пустыре нет. Только высится посередине пивной ларек.
Ну что, постановили снести к чертям собачьим эту церквушку. Поскольку она все равно уже старая. Пятнадцатого века.
А отвели на строительство бани жутко короткий срок: три с половиной года. Полгода – это, значит, непосредственно саму баню строить. А три года – церковь ломать.
Ну, первой же взрывной волной сдуло к ядрене фене магазин! А пивной ларек – молодцом! Там только у алкашей пену с пива сдуло.
А вот уж после седьмого взрыва, когда у нашего прораба кисть оторвало, хорошо, что малярную, а с церквушки слетели вороны, правда, жареные, поняли мы, что с религией надо завязывать. Как говорят индийские астрологи, против кармы не попрешь!
А нам под строительство бани отвели новое место. Очень хорошее. Рядом с болотом.
Испачкался в болоте – и в баню. Помылся в бане – и опять в болото.
И вот, значит, строим мы баню. По порядку строим, согласно инструкции. Сначала – первый этаж. Потом – второй… Вот уже и тринадцатый этаж достраиваем. А баня почему-то все одноэтажная получается. Если не сказать – ниже. Её в болото засасывает.
Мы говорим:
– Чего-то мы, ребята, не в ту сторону кладем. По проекту, вроде, вверх было.
Прораб говорит:
– А и пусть! Ну этот проект в болото! Жизнь нам диктует другие законы.
И вот мы уже строим высотную баню-землескреб. Но вдруг где-то в районе девяностого этажа продвижение бани к центру земли прекращается.
Прораб говорит:
– Ну, слава богу, фундамент готов! Давайте скорей саму баню нашлепывать.
Мы говорим:
– Так у нас уже стройматериалы кончились. Только стекло осталось.
Прораб говорит:
– О'кеюшки! Сделаем баню в стиле «модерн». Пусть люди глядят сквозь стекло и любуются на окружающую природу.
Мы говорим:
– Да на всю баню-то стекла не хватит. Один мешок всего и остался. Да и то – в виде дребезгов.
В общем, комиссия баню приняла. Правда – за что-то другое.
Сейчас мост будем строить. Реку только подходящую найдем.
Смех сквозь слезы
Писатель Обрезкин писал длинные и скучные юмористические рассказы. Его активно печатали в газетах и журналах, но никогда не включали в концерты и не предлагали публичных выступлений, потому что к юмору, звучащему со сцены, предъявляются другие требования, а именно: юмор должен быть смешным.