Рассказы
Шрифт:
Смирнов осторожно сел на диван и увидел в зеркале свое лицо. Небритое и скуластое, оно показалось ему отвратительным. Воротничок был серым, галстук — смятым и перекрученным. На сорочке бледно розовело пятно.
Смирнов закрыл воротничок, сорочку и галстук отворотами пиджака и сразу стал похож на бродягу, как их рисуют в юмористических журналах. Рукава были коротки; очень некрасиво вылезали из них большие красные руки, похожие на гусиные головы. Смирнов хотел встать и уйти, не дожидаясь Ольги, но не успел. Четко отстукивая каблучками,
— Что вы ежитесь? — спросила она. — Нездоровится? Может быть, дать вам аспирину?
— Немного знобит, — соврал Смирнов, — пряча под диван ноги в давно нечищенных, рыжих ботинках.
Она принесла ему стакан чаю. Он пил и рассказывал о ходе опытов, о несчастьи, случившемся с Сергеем Александровичем, о советах врача. Внезапно он побагровел и чуть не уронил стакан: увидел широкие черные полосы под своими ногтями. Он сразу вспотел, вынул носовой платок и сейчас же сунул его обратно в карман: платок был очень грязным. Вытереть пот рукавом он при Ольге не осмеливался. Она как нарочно, пристально смотрела на него.
— Вы не были у нас целых две недели, — сказала она. — Неужели действительно вы так заняты?
Она сидела около окна, ветер шевелил тонкую прядь ее черных волос. Губы горели на смуглом ее лице. Она прищурила глаза и нетерпеливо сдвинула брови. Смирнов ответил:
— Работы очень много... Я бы и сегодня не попал к вам, но некому было проводить Сергея Александровича... Кроме того, как мне кажется, вы предпочитаете общество Зорина...
Она молчала. Часы звонко отсчитывали секунды. Она сказала с печальным вздохом:
— Вы врете, вас не знобит. У вас грязный воротничок, и вы его прячете.
Смирнов заерзал на стуле. Вместо кашля он издал невнятный стон. Ольга добавила еще более печально:
— И ногти не чищены, и носовой платок, как половая тряпка.
— Это неважно. — пролепетал Смирнов.
Свои губы он чувствовал неповоротливыми, деревянными.
— Очень даже важно! — рассердилась она. Можно подумать, что наши молодые инженеры получают по три рубля в месяц. Ходят рваные, нечесаные. Ведь поймите наконец, Смирнов, что, помимо всего прочего, вы срамите республику!..
— Меня автомобиль ждет, — заторопился Смирнов.
Ольга проводила его до калитки. Он шел, немного отставая, чтобы она не видела его рыжих, потрескавшихся ботинок.
Фабрика окрашивала карамель импортной краской. Сергей Александрович задался целью выработать краску из советских материалов. Успешное разрешение этой химической проблемы обеспечивало республике экономию валюты, фабрике — рост, Сергею Александровичу — славу и, может быть, даже орден. Сергей Александрович был честолюбив и не скрывал этого.
Директор освободил Сергея Александровича от мелкой текущей работы и предоставил для опытов специальную лабораторию. В это время Смирнов только что окончил химический институт и пришел
Всю зиму они вдвоем сидели в лаборатории с утра до ночи, без выходных дней. Закончив шестьдесят с лишним опытов, Сергей Александрович убедился, что отправная точка была неверной. Пришлось начать сызнова. Второе крушение произошло на восемьдесят четвертом опыте. Сергей Александрович три дня раздумывал над допущенными ошибками, потом начал новую серию опытов. На этот раз он был уверен в успехе.
Сто десятый заключительный опыт сразил его. Но он прятал тревогу: он всегда гордился настойчивостью и выдержкой.
...Проснулся он поздно, в сумерках. Он смотрел в окно, как в темную воду. Над подушкой была пришпилена к обоям записка Ольги: «Ушла в райком, вернусь в семь вечера». Сергей Александрович посмотрел на часы. Она должна была притти с минуты на минуту. Он решил поругать ее за скверную привычку портить обои, пришпиливая записки булавками, но скоро забыл об этом, увлеченный мыслями об опытах.
Незаметно для себя он очутился — в халате и туфлях за письменным столом. Из среднего ящика он достал блокнот, наполненный формулами и схемами. Процесс последнего опыта он помнил очень ясно, во всех подробностях. Он проверил каждую схему и не нашел ошибки.
— В чем же дело, чорт побери? — задумчиво пробормотал Сергей Александрович и вдруг похолодел при мысли, что опыт не удался случайно. Может быть, термометр испортился? Может быть, Смирнов перепутал реактивы? Эта мысль — подхлеснула его, и он яростно заскрипел пером, в десятый раз устанавливая теоретическую несомненность окончательной формулы.
Ольга застала его за этим делом. Он не слышал ни лязгания замка, ни шагов. На его исхудавшем лице лежал мертвенный отсвет синего абажура. Дрожащей рукой он тыкал перо в чернильницу, скрипя о стеклянное дно.
Ольга решительно подошла к столу и взяла блокнот. Перо проехалось по странице, оставив извилистый след. Сергей Александрович попросил Ольгу не мешать. Глаза у него были мутные, воспаленные.
— Я убедился, что опыт не удался случайно, — хрипло сказал он. — Мы провели этот опыт небрежно с технической стороны, а по существу все было правильно. Нужно повторить опыт, — и дело в шляпе. Отдай же блокнот; он мне нужен.
— Я не позволю, — решительно сказала Ольга. — Слышишь, я не позволю!
— Я достаточно взрослый человек, чтобы не спрашивать разрешений, — грозно ответил он и потянулся к блокноту.
Ольга спрятала блокнот за спину.
— Ты. ведь знаешь, что сказал доктор.
— Плевал я на этого рыжебородого дурака! — рассердился он и встал, придерживая двумя пальцами, разошедшиеся полы халата. — Слышишь, Ольга, сейчас же отдай блокнот!
Она молча отступила, к дверям. Сергей Александрович решил изменить тактику.