Рассказы
Шрифт:
Вопрос сбил меня с толку. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поднять брови, а когда я заговорил, собственная интонация показалась мне неестественно спокойной:
– Кто умер?
– Кто? Почем я знаю? Вы про кого говорите?
– Про кого я, по-твоему, говорю?
– Почем я знаю? Да ладно! Про старика Хамблтона, ее папашу.
– Верно, - сказал я и отпустил его подбородок.
– Его убили, вы говорите?
Хотя я убрал руку, лицо Уэйлса не сдвинулось ни на миллиметр. Как?
– Мышьяковой бумагой
– Мышьяковой бумагой от мух. Лицо у него стало задумчивым. Странный способ.
– Да, очень странный. Ты бы куда пошел, если бы захотел ее купить?
– Купить? Не знаю. С детства ее не видел. Да никто ей не пользуется у нас в Сан- Франциско. Тут и мух-то мало.
– Вот же купил кто-то, сказал я. Для Сю.
– Сю?
– Он вздрогнул так, что под ним скрипнул диван.
– Ну да. Отравили вчера утром мухомором.
– Обоих?
– спросил он, словно не веря своим ушам.
– Кого и кого?
– А? Ее и отца.
– Ну да.
Он опустил подбородок на грудь и потер одну руку другой.
– Тогда мне крышка, медленно произнес он.
– Она, - весело согласился я.
– Хочешь вылезти из-под нее? Говори.
– Дайте подумать.
Я ждал, и, пока Уэйлс раздумывал, я прислушивался к тиканью часов. От раздумья на его сером лице выступили капли пота. Наконец он выпрямился и вытер лицо ворсистым пестрым платком.
– Ладно, скажу. Делать нечего. Сю собиралась свалить от Бейба. Мы с ней собирались уехать. Она... Вот, я вам покажу.
Он сунул руку в карман и вытащил сложенный листок плотной бумаги. Я взял его и прочел:
Милый Джо,
я этого долго не вынесу в общем, нам надо поскорее
бежать. Сегодня вечером Бейб меня опять избил.
Если ты любишь меня, пожалуйста, давай поскорее.
Сю
Почерк был женский, нервный, угловатые буквы теснились и вытягивались вверх.
– Поэтому я и хотел плешь потереть Хамблтону, - сказал он.
– У меня третий месяц сквозняк в кармане, а вчера получаю это письмо надо где-то деньги брать, чтобы увезти ее. Она бы из отца тянуть не захотела я и решил все сделать по-тихому.
– Когда ты видел ее в последний раз?
– Позавчера, в тот день, когда она это письмо написала. Только я ее не видел она была здесь, а писала она ночью.
– Бейб догадывался, что вы затеваете?
– Мы думали, что нет. Он всю, дорогу ревновал ее, по делу и не по делу.
– Так были у него основания?
Уэйлс посмотрел мне в глаза и сказал:
– Сю была хорошая девочка.
– Н-да, и ее убили.
Он молчал. На улице смеркалось. Я отошел к двери и нажал выключатель. При этом я не спускал глаз со Святого Джо.
Только я отнял палец от выключателя, как что-то звякнуло в окне. Звук был громкий, - резкий.
Я посмотрел на окно. За окном, согнувшись на пожарной лестнице, стоял человек и заглядывал в комнату сквозь стекло и тюлевую занавеску. Смуглый человек с грубыми чертами лица и
Делать мне в данную минуту было нечего. Я стоял на месте и смотрел на него. Я не мог разобрать, на меня он смотрит или на Уэйлса. Видел я его вполне четко, но тюлевая занавеска мешала разглядеть такие подробности. Я решил, что он держит в поле зрения нас обоих, а тюлевая занавеска не очень ему мешает. Он был ближе к занавеске, чем мы, а кроме того, я зажег свет в комнате.
Уэйлс замер на диване и смотрел на Макклура. На лице Уэйлса застыло странное, угрюмое выражение. Глаза были угрюмы. Он не дышал.
Макклур ткнул дулом пистолета в окно, из него вывалился треугольный кусок стекла и со звоном разбился на полу. Я с сожалением подумал, что звук недостаточно громок и не насторожит Макмана на кухне. Нас разделяли две двери.
Уэйлс увидел, как разбилось стекло, и закрыл глаза. Он закрывал их медленно, постепенно, так, словно засыпал. Его застывшее угрюмое лицо по-прежнему было обращено к окну.
Макклур выстрелил в него три раза.
Пули отбросили Уэйлса назад, к стене. Глаза у него широко раскрылись, выкатились. Губы сползли с зубов, так что обнажились десны. Язык выпал. Потом он уронил голову и больше не шевелился.
Когда Макклур отскочил от окна, я подскочил к окну. Пока я отодвигал занавеску, отпирал и поднимал окно, его ноги уже затопали по бетонному двору.
Макман распахнул, дверь и ворвался в комнату, по пятам за ним девушка.
– Займись этим, - приказал я ему, вылезая наружу.
– Его застрелил Макклур.
Квартира Уэйлса была на втором этаже. Пожарная лестница заканчивалась здесь железным трапом с противовесом под тяжестью человека трап опрокидывался и почти доставал до земли.
Я последовал за Макклуром тем же путем стал спускаться по качающемуся трапу и, не добравшись до конца, спрыгнул на бетонный двор.
Со двора на улицу был только один выход. Я бросился туда.
На тротуаре рядом с выходом стоял тщедушный человек и удивленно глазел на меня. Я схвати его за руку, тряхнул:
– Пробежал высокий мужчина.
– Возможно, я кричал.
– Куда?
Он попытался ответить, не смог, показал рукой на другую сторону улицы, где за досками для афиш начинался пустырь.
Впопыхах я забыл сказать ему спасибо.
Слева и справа от досок были проходы, но я не побежал туда, а пролез под досками. Пустырь, заросший бурьяном, был достаточно велик, чтобы укрыть беглеца даже такого крупного, как Бейб Макклур, если он захочет устроить преследователю засаду.
Пока я размышлял над этим, в дальнем углу пустыря залаяла собака. Она могла лаять на кого-то пробежавшего мимо. Я побежал в тот угол. Собака была за сплошным забором во дворе перед узким проходом, который вел с пустыря на улицу.