Рассказы
Шрифт:
Бимон выполнил его просьбу. Лицо Эго было искажено страхом. Это длилось секунду, не более. Затем оно изменилось. Теперь на нем было мучительное раскаяние, словно Эго нечаянно совершил преступление.
— Теперь снова лицо Эго и того человека одновременно, — еще раз попросил Ройд.
Человек выронил бластер в тот момент, когда изменилось выражение лица Эго.
— Хотел бы я знать, что думал Эго в тот момент, — сказал Ройд.
— Я знаю, на кого похож убитый, — сказал Стис, до этого все время молчавший. — Он похож на самого Эго. Он точная
— Да, он похож на Эго, — прошептал Бимон. — Я вспомнил, что тогда меня поразило в его лице. Теперь я знаю точно. Он действительно был похож на Эго.
Они просмотрели запись до конца.
— И группа неизвестных исчезла вместе с Эго, — констатировал факт Ройд.
— А что, если они воспользовались волноводом, который образовала система катапультирования Эго? — спросил Стис.
— Волновод создается только для одного человека, — сказал Бимон. — Иначе бы они уже были на Земле.
— Жаль, что Эго нет с нами, — сказал Ройд. — Жаль. У него было очень развитое воображение.
— Он был молод и неопытен, — возразил Стис.
— Может быть, этого нам и не хватает?..
— А вы заметили, что вся эта чертовщина кончилась, как только Эго катапультировался? — спросил Стис.
— Ты имеешь в виду человека, выстрел, чудовище? Это не самое страшное. Я был бы рад очутиться на планете, где все кишит этими гадами. Там всегда знаешь, что надо делать. И с людьми можно договориться. Но ведь мы не знаем, с чем мы столкнулись на звездах! Практически исключено, чтобы этот человек, или кто он там еще, был точной копией Эго. Я уверен, что все это только ширма. — Бимон замолчал, а потом внезапно сказал: — Я еще раз выйду из корабля. Надо ведь осмотреть и базу.
— Ты пойдешь один? — недоверчиво спросил Стис.
— Один. Вам хватит работы и здесь. Я просто прогуляюсь. Следите за показаниями своих приборов.
— Хороша прогулка, — буркнул себе под нос Стис.
Бимон вышел из корабля, напевая старинные негритянские песни, расстегнув куртку и подставив грудь сухому, горячему ветру. Он был без бластера и даже колпак силового поля не прикрывал его сверху.
— А что, если именно у него... — начал Стис и не докончил.
Но Ройд понял его.
— Этого мы не узнаем, пока не вернемся на Землю. И все же полагаю, что не у него.
— У тебя?
Ройд едва заметно кивнул головой.
— А что если у меня? — спросил Стис. — Я все думаю, как это проверить здесь... Я все время об этом думаю. Но почему они не указали, кто именно не является бессмертным?
— Много вопросов, Стис. Пока нет Бимона, попытайся катапультироваться на Землю. Если не получится, если это все же ты, я обещаю, что не оставлю тебя здесь одного. Бимон не узнает ничего в любом случае.
— Я боюсь даже этого.
Ройд осторожно вынул из записывающей и регистрирующей аппаратуры катушки с кинофильмами и записями показаний приборов, аккуратно обернул их прозрачной тонкой пленкой и подошел к Стису.
— Нет, — ответил тот. — Я боюсь. Неизвестность
— Ничего, дружище. Мы еще с тобой полетаем.
— Я больше никогда не пойду в Дальний Космос, Ройд.
Стис навалился грудью на панель управления. Ройд хотел тронуть его за плечо, но передумал и вместо этого сунул в карман его куртки пакет с роликами лент.
Бимон шел по короткой сухой траве, хрустевшей под ногами. Он все время чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Это присутствие недоброй силы и порождало страх. Бимон старался не поддаться ему. Он начинал интуитивно чувствовать, что, пока он держится, пока его не захлестнула волна страха, с ним ничего не произойдет. Он старался идти свободным, легким шагом. В его походке была спокойная небрежность и даже какая-то лихость. И, только внимательно понаблюдав за ним, можно было догадаться, каким усилием воли он добивается этого.
Чем дальше уходил он от корабля, тем труднее становилось идти. В голове все сильнее билась одна мысль: а если это я? Бимон не хотел умирать. Кому хочется умирать? И чем дальше он уходил от корабля, тем отчаяннее боролось его сознание с приступом страха, тем нерешительнее становился его шаг. Но он все же шел вперед.
База представляла собой стандартную термопластиковую конструкцию, надежную и герметичную. Бимон знал код замка, и двери перед ним широко распахнулись, когда он набрал его. Внутри станции было прохладно и тихо. Едва заметно жужжали установки кондиционирования воздуха. Светильники зажигались автоматически, когда он подходил к ним. Бимон быстро прошел холл, широкий зал с креслами, книжными стеллажами, небольшим баром и электронным органом. Дальше был коридор, и по обе стороны от него — жилые комнаты, в которых так никто никогда и не жил. В конце коридора находились лаборатории. Там располагались автоматы, исследующие планету, вычислительные машины и другое оборудование.
Бимон уже почти бежал. Только бы успеть взять ролики с записями автоматов, только бы успеть вернуться на корабль. Ему непреодолимо захотелось вернуться на корабль, хотя, он это отчетливо понимал, там было ничуть не безопаснее, чем здесь.
И вдруг он понял, что умер. Умер мучительно, с единственной мыслью, что умирает, с кошмарами агонии и звериным страхом перед неизбежной смертью. Если бы он мог проанализировать свое состояние, то сообразил бы, что нельзя умереть и после этого снова продолжать умирать.
— Стис! Я приказываю тебе вернуться на Землю! — крикнул Ройд. Он тоже боролся со смертью и страхом. Он, кажется, понимал, что это больное воображение Стиса подсказало новую пытку. _Оно_ не замедлило воспользоваться страхом Стиса и обрушить его стократ усиленным на всех троих. И еще Ройд понимал, что отчаянным усилием воли, кусочком своего сознания, продолжает держаться лишь он один.
— Стис, я приказываю тебе...
— Нет... нет...
— Стис!
— Это трусость... Страх...