Распутье
Шрифт:
– Остапенке фиг пройти это испытание! Грязнуля!
Оба класса засмеялись.
– Нужно, ребята. Не проходить испытания, - пояснил Костя, - а всегда быть
272
Чистым и опрятным... Идём дальше. Номер девять. "Общая успеваемость". Расписываются классные руководители. Тем, у кого выходят "двойки" в третьей четверти, с гражданством в республике придётся подождать. Так что кое-кто намотайте на ус и подтянитесь. По одиннадцатому испытанию - "земледельческие и мастеровые навыки" - вас проверят учителя трудов. Они ещё здесь и до конца шестого урока будут. Катя Усачёва на шестом уроке. Можно подойти, когда он закончится...
– Всё понятно! Вперёд стрелять!
– Константин Александрович, а если я сегодня не смогу проехать на лошади, что, мне в следующую субботу приходить?
– Сможешь! Я и то буду кататься! Пацан называется!
– набросилась на одноклассника одна из самых бойких девочек шестого "Б".
– Тише, Оля... А ты сначала попробуй, а там видно будет. Я тебя подсажу. Коля проведёт лошадь за повод, если...побаиваешься сам. на первый раз и это хорошо. Со временем научишься ездить. Мы вот ещё конный кружок откроем.
– О, я буду ходить! Можно мне?!
– Всем можно... Так, кто со мной?
... Спустя полчаса в школе стихло. Четыре класса ещё сидели на шестом уроке, технички уже начали наводить порядок, и завхоз Растрепаева в нерешительности стояла на первом этаже. Она видела, как директриса выходила из школы с сумкой, и можно было идти домой, но, с другой стороны, она хорошо знала, что школа - это такое заведение, в котором каждый шаг любого работника становился известным всем. И так уже в книге приказов ей был записан выговор "за систематическое опоздание и преждевременные уходы с работы". Вообще-то, Ольга Крат с утра надавала ей всяких поручений к этим дурацким "Пластунам", "Зарнице", по-старому,
273
которые осуждаются всеми старыми учителями. Но, во-первых, рабочего она с утра отпустила резать свинью, за что тот принесёт ей по куску мяса и сала, а, во-вторых, разве эта заполошенная Ольга ей начальник?.. Что там за стуки в спортзале?.. Ах да, стреляют из воздушки. Зайти сказать, чтоб стены не пооббивали? Краски-то до лета не будет... А, ну их. Дети начнут смеяться. И что не оставила краски про запас. Веранда ещё б потерпела годик. Кто ж знал, что вместо этого Кравчука пришлют такую женщину, что не расслабишься.
Кто-то громко стукнул первой входной дверью и резким ударом открыл втору. В вестибюль влетели трое мальчишек.
– Эй, эй, ребята! А ну-ка потише! Вы почему домой не уходите?! Уроки закончились ведь!..
– Мы к Максиму Петровичу! У нас Кодекс казака!
– на ходу объяснил один, и вся троица скрылась в спортзале.
"Новиков что ли?.. Хоть учительский сын вежливый, остальные пробежали, как будто я пустое место... Что там ещё?.. Так, опять, наверное, Новиков-папа отпустил детей с урока до звонка. И не поймается никогда шефу. Хитрый, зараза. Надо как-нибудь намекнуть про него. Учителям, значит, можно уроки не проводить, а я пару раз ушла, так сразу... Раньше никогда моё рабочее
Растрепаева вышла из школы, обогнула здание и едва не открыла рот от удивления: по лужайке между складами и спортгородком на виду у полутора десятков школьников рысь на лошади гарцевала сама Елена Николаевна, директор, одетая в лёгкую куртку, джинсовые брюки и короткие сапожки. Завхоз прошествовала к складу, хваля свою интуицию, а Леонова, сделав ещё один круг и остановив коня у лавочки, на которой сидел Аксентьев и ученики, весело спросила:
– Ну, как, можно в сорок лет скакать?.. Да я сама спрыгну: лошадь смирная.
274
– А вы бы в галоп, - предложил Коля Борисов.
– Подожди. Ещё пять суббот впереди... Вот поспорила с одиннадцатым, что с каждым классом буду ездить, теперь приходится держать слово... Однако ничего. Оказывается, это удовольствие... Коля, ты девочек подсаживай...
– Я сам всех подсаживаю, Елена Николаевна, - сказал Саша Проценко, беря у директрисы повод.
– Правильно, атаман, что держишь всё под своим контролем.
– Я тоже никогда раньше не думал, что ездить на лошади - удовольствие...
– Вы-то, Константин Александрович, настоящий, как говорится, наездник. Мне до вас далеко.
– Что вы, Елена Николаевна. Я сегодня только третий раз в жизни проехал.
– Третий? Даже не верится.
– Придумал детям эту штуку, так пришлось самому учиться. Только я сначала без свидетелей за селом всю науку с Колей прошёл, чтоб потом при учениках хоть знать, с какой стороны к лошади подходить...
– Вот и я думаю: раз стала директором казачьей школы...
– Константин Александрович! Константин Александрович! А Добрихиной нету! Тот класс так своей Екатерине Фёдоровне сдал русский язык! Им только армия осталась и классный руководитель!..
– Вы на стрельбе были?
– спокойно спросил Костя, чтоб сбить эмоции возбуждённых детей, прибежавших из школы.
– Были! Потом в библиотеке всё сдали! А Добрихиной нигде нету!..
– Так, ребята, - вмешалась Елена Николаевна, - во-первых, не Добрихина, а Лилия Романовна. Во-вторых, не кричите так. Завтра обратитесь к ней на перемене и пройдёте своё испытание по русскому языку. Время терпит. До середины апреля обязательно успеете.
– А вы уверены в том, что она завтра будет их слушать?
– спросил Костя, когда дети отошли занимать очередь на верховую езду.
– Не уверена... Надоела эта оппозиция. Чем им детская организация
275
мешает?
– А то вы не знаете? Дети к нам более требовательны стали. Уважают тех учителей, кто ради них что-то делает, а равнодушия не прощают. С республикой внеклассной работы всем прибавилось.
– Это так. Но ведь и выгода налицо. Дети на глазах меняются. Я думаю, что некоторым непросто с учащимися на равных общаться. Привыкли к крику, понуканию, наказанию. А оказывается, можно и сотрудничать.