Расплата
Шрифт:
— Ты должна быть готова проявлению новых граней твоей магии. Не только благодаря тренировкам с Реном и Мораной, но и из-за этой новой связи.
— Новые грани моей магии… — повторила я, переплетая пальцы.
Он негромко хмыкнул.
— Ты обладаешь не только жизнью и смертью, Оралия, и я чувствую, как твоя магия уже пробуждается. Скорее всего, по ощущениям это будет похоже на повторный период прайма. Мы должны быть готовы к появлению твоих новых сил.
Звезды… Мой прайм был так давно. Я едва помнила те годы, когда моя магия проявилась полностью. Для богов это бурное время, когда эмоции бьют через край, а сила может вырваться наружу
— Это не гарантировано, — пробормотал он, — но сейчас ты проложила путь вперед. Нам многое предстоит сделать, и, если Тифон намерен убить тебя, мы должны сделать все возможное, чтобы уберечь тебя в этом грядущем странствии.
Я кивнула и без лишних слов окутала нас тенями, чтобы воссоединиться с остальными членами внутреннего круга у ступеней дворца.
***
Я не могла винить Элестора за его недоверие, пусть даже чтобы переубедить его, у меня не хватало терпения.
Драйстен был занят тем, что крепил кинжалы ко всем мыслимым частям своего тела поверх кожаного доспеха и перевязи, которые одолжил ему Димитрий. То же самое он уже проделал и для меня. Кинжал, подаренный Реном, тяжело оттягивал бедро. Другие были закреплены на ноге и под рукавами туники. Я оставила позади платья и мантии, отдав предпочтение боевой коже, дополненной черным плащом с капюшоном, который мог скрыть мое лицо. Мои руки были облачены в мягкие черные перчатки, сшитые Сидеро еще до того, как я покинула Инфернис на случай, если выяснится, что я не в силах сдерживать мощь смерти в руках.
Теперь нам предстояло отправиться в ту часть мира, где одно-единственное прикосновение могло разрушить всё. Я не собиралась так рисковать и не хотела становиться причиной подобных страданий.
— Вы обернетесь быстро. — Это не было вопросом: Димитрий проверил сумку Драйстена и передал еще одну Элестору.
— Не знаю, — пробасил Торн. — Слышал, Северра в это время года прекрасна. Возможно, нашей королеве захочется осмотреть достопримечательности.
Высокорослый бог подмигнул мне, и, хотя я поняла, что не могу даже заставить себя улыбнуться, но постаралась хотя бы кивнуть ему в ответ. Этим утром, еще до вознесения, Торн уже собирал нас троих, чтобы обсудить план действий на случай нападения, но реальность была такова: как только мы покинем королевство, мы останемся предоставлены сами себе. Если я буду выведена из строя или убита, это будет означать не только долгую дорогу домой для Элестора и Драйстена.
Кто знал, каков радиус действия оружия Тифона.
Сначала мы отправимся к ближайшей нити, надеясь без лишних проблем забрать частицу Рена, и вернемся в Инфернис, где Торн сохранит ее в безопасности, прежде чем мы двинемся к следующей. И так раз за разом, пока не соберем его целиком. Я старалась не думать о том, что теперь храню одну его часть в себе — самую важную — и что это означает для его воскрешения.
— Вы готовы? — спросил я, жестом подзывая Элестора ближе.
Тихое «да» Драйстена прозвучало одновременно с тем, как его рука в перчатке сжала мой локоть.
Губы Элестора были сжаты в узкую линию; одной рукой он взял меня за руку, а другой вцепился в навершие своего меча. — Я уже простился с Жозеттой.
Я кивнула, бросив последний взгляд на Горация, Торна и Сидеро. Последний одарил меня едва заметной, но ободряющей улыбкой.
— Не торопитесь, — напутствовали они. — Не привлекайте внимания и смотрите в оба.
Димитрий согласно хмыкнул, хотя в уголках его глаз затаилась тревога. Мы втроем понимающе кивнули, и я глубоко вдохнула. Я справлюсь. Я должна, другого
Прежде чем я успела моргнуть, веки обожгло ярким солнечным светом. Передо мной раскинулись пологие зеленые луга, усеянные цветами и деревьями, в некоторых из которых по серебристым ветвям и черным листьям я узнала кратус. В воздухе стоял тяжелый аромат жареного мяса, смешанный с дымом и запахом людей. Элестор первым отпустил мою руку: он четко развернулся, наполовину обнажив меч. Драйстен последовал его примеру, прикрывая меня с другой стороны.
Человеческое поселение позади напомнило мне Ратиру, наш собственный город душ, своими тесными домиками и узкими проходами. Мы оказались на самом краю городка, укрывшись возле чего-то похожего на колодец, запах свежей воды резко выделялся на фоне других, более тяжелых ароматов.
— Что теперь, Оралия? — прошептал Драйстен.
Чуть поодаль, на более оживленной улице, прохаживались люди. Ухватившись за края капюшона, я накинула его на голову. Оба моих спутника последовали моему примеру.
— Теперь мы найдем нашего короля.
ГЛАВА 15
Оралия
Мы пробирались по извилистым улицам, скрыв лица под капюшонами. Сила зудела во мне, постукивая в затылке, словно предупреждая о чем-то. Это напомнило мне слова Горация о том, что вскоре у меня могут проявиться новые способности. Даже сейчас интуиция стала острее, словно голос, велящий быть начеку.
Серебряная нить изгибалась к северу, на противоположный край деревни. К моему разочарованию, я не могла перенести нас сквозь тени прямо к точке назначения, лишь приблизиться к ней. Драйстен и Элестор шли на пару шагов позади, мы пробирались по улицам, а толпа вокруг становилась плотнее по мере того, как мы углублялись в поселение.
Горло сжало от тошноты, и я едва удержалась, чтобы не прижать ткань плотнее к носу. Повсюду пахло гнилью, вперемешку с запахом болезни и немытых тел, а под всем этим чувствовался неизменный аромат отчаяния. Я прикусила губы изнутри, приоткрыв их ровно настолько, чтобы сделать небольшой вдох сквозь зубы, но сразу пожалела: запах тяжестью лег на язык, а желудок судорожно сжался.
Судя по направлению, куда тянула нить, деревня находилась на самой границе с Эферой. С детства я слышала рассказы о ней и видела дары, что они отправляли в качестве подати. Всегда говорили о гостеприимстве и щедрости жителей, что жизнь так близко к королевству дает им множество преимуществ. Почему же они живут в такой нищете? Проходившие мимо люди выглядели изможденными, с глубокими тенями под глазами и острыми, как лезвие, скулами, которые, казалось, вот-вот прорвут кожу.
Чем дальше мы заходили, тем больше внимания привлекали. Сначала это были лишь мимолетные взгляды, когда мы обходили мужчин с согнутыми под тяжелой ношей спинами или руками, сжимавшими кривые мечи. Но стоило нам выйти на площадь, заполненную народом, и воцарилась тишина. Как только мы показались из переулка, как всякая деятельность замерла. На площади было обустроено что-то вроде торговых рядов, с грубыми скамьями вместо прилавков, ничего похожего на яркие, задрапированные тканью лавки, что я видела в Мицельне с покрытым шрамами богом в мире людей.