Расплата

Гегешидзе Гурам Шалвович

И он действительно принял меры. Как потом каялся Шамиль, что не прибил на месте этого гада, уж коли сидеть, так хоть за дело! Дернул же черт соблюдать какие-то правила! Да знай он заранее, что ничего не докажет, он бы своими руками удавил эту свинью… Вахушти легко выгородился, убедив всех, что в ту роковую ночь он гостил у родственников жены. Что удивительного, если поверили ему, а не Шамилю? Шамиля предупредили в милиции, что если с Вахушти что-нибудь случится, ответственность ляжет на него. Тем и завершилось правдоискательство Шамиля. Но большинство горожан все же поверило ему. Правда, нашлись некоторые принявшие сторону Вахушти, но, так или иначе, весь город узнал о низости Вахушти, и можно уверенно сказать, что имя его отныне было запятнано. Для начала и это было своего рода победой.

В городке все давно привыкли к Вамеху. Каждое утро он выходил

из дому Алисы и торопился вместе со всеми на работу. Мужчины здоровались с ним, вступали в разговоры; его уже считали своим. Вамех так же, как и все горожане — отцы семейств, целый день проводил на работе. Он таскал мешки и ящики в холодный склад, где пахло сыростью, олифой и красками, цифрами помечал каждый ящик и сортировал их. В полдень приходила Алиса и приносила обед. Она теперь не работала и старалась каждую лишнюю минуту побыть с Вамехом. Она раскладывала еду на ящике у стены склада, они пристраивались на других ящиках и обедали. Алиса была счастлива. С каким удовольствием она следила, как Вамех ест, и розовела от радости, когда он хвалил ее стряпню. Ее радовало, что рабочие любят его, ей нравилось их беззлобное подшучивание, их простота в обращении; нравилось, что никто из них не обращает внимания на скромную трапезу влюбленных, — для них все это было естественным, а кроме того, рабочие считали своей и Алису. Она радовалась, что сидит рядом с любимым, а вокруг них кипит работа: каменщики перекликаются и хохочут, снуют люди с тачками и носилками; иногда кто-нибудь подбежит к Вамеху, попросит закурить, иногда Вамех возьмет у кого-нибудь папиросу. Алиса довольна, что ей никуда не надо спешить, что можно, не опасаясь замарать своей репутации, сидеть и есть обед и ощущать полную независимость. Что зазорного в том, что они обедают на ящике, у стены склада? Алиса ничуть не сетовала на судьбу, нет, такая жизнь была ей по душе, она чувствовала себя легко, свободно и раскованно. Иногда они прогуливались по улицам, беседовали, заглядывали в библиотеку и просматривали газеты. Иногда выходили за город, на поля, где лежал искристый снег, такой же белый, как и все вокруг.

По воскресеньям они подолгу нежились в теплой постели, потом завтракали и шли на базар. Весь городок знал их. Иные, вроде Вахушти и подобных ему, теперь не здоровались при встрече, отводили глаза и с отсутствующим видом проходили мимо. Алису это не трогало, кроме Вамеха, для нее не существовало никого на свете. Из старых приятелей только Лейла осталась верна ей. После возвращения из Тбилиси Лейлу словно подменили. Она больше не ругала Дзуку, хотя и с Вахушти не прерывала дружбы. Алиса знала, что Дзуку любит Лейлу, и ей хотелось, чтобы и подруга ответила ему взаимностью, потому что, по убеждению Алисы, Дзуку был достоин настоящей любви, — Алиса теперь подходила к людям с иной меркой, чем раньше. У нее больше не возникало сомнений в достоинствах Дзуку, но еще раз поразила его доброта, когда он без колебаний уступил им родительский дом в деревне.

Это случилось в конце января, когда растаял снег. Строительство кирпичного завода закончилось, и Вамех остался не у дел. Тогда-то он и надумал перебраться в деревню.

— Поедешь жить в село, Алиса? — спросил он, блестя глазами, по-детски увлеченный своим неожиданным решением.

— Почему бы нет? Если ты будешь со мной… — не задумываясь согласилась Алиса.

Она даже решила продать свою комнату и на вырученные деньги купить в деревне домик. Дзуку, узнав о ее намерении, вышел из себя:

— Если уж вам приспичило жить в деревне, живите в моей конуре, пока не надоест.

И через неделю Вамех с Алисой переехали в деревню, где ночами брехали на луну собаки, где перед зарей кричали петухи, где крестьяне поднимались до рассвета, задавали корм скоту, а женщины созывали кур; потом над трубами мирно курился белый дымок, а крестьяне, вскинув на плечи топоры и пилы, направлялись к лесу, откуда целый день слышался стук топоров, шарканье пил, уханье упавшего дерева; мычала скотина, иногда где-то гремел выстрел, и до ночи не утихал радостный и спокойный шум крестьянской жизни; деревенская детвора, краснощекая от солнца и холода, с криками носилась по проулкам; женщины в шалях, идущие к роднику, беседовали о домашних делах; во дворах мычали телята; старики в башлыках и телогрейках собирались у мельницы, усаживались на бревна, дымили трубками и сплевывали, вода гулко катилась по желобу, и скрежету жерновов вторил монотонный скрип воротка, старики курили и посматривали на своих сыновей, внуков и правнуков, которые тащили

из лесу прутья и подплетали плетни, копали землю или точили лемех перевернутого плуга, готовясь к весне, к грядущему труду, к грядущей жизни.

3

Вамех и Алиса были счастливы. Они любили друг друга, и все вокруг радовало их. И они понравились сельчанам, хотя тех удивляло, что молодые переехали в деревню, ведь каждый теперь норовил перебраться в город. Крестьяне знали Вамеха с той осени, когда он помогал им собирать урожай, и к Алисе привыкли быстро. Она пришлась им по душе, сжилась с ними, сдружилась с местными женщинами, и больше всего их подкупало, что горожанка не сетовала на деревенское житье.

Домик Дзуку, в котором поселились Вамех и Алиса, стоял на пригорке, у околицы. Сразу за забором начинался лес. Со двора, как на ладони, просматривалась вся деревенька — разбросанные по склону дома, дворы, огороды, а ниже их — бесконечные пастбища и поля.

Вамех с удовольствием втянулся в деревенскую работу. Вместе с соседями ходил он в лес и валил деревья, чуть потеплело — взялся за лопату. Иногда, взвалив на спину мешок, отправлялся на мельницу. Пока мололась кукуруза, он подсаживался к старикам, охотно вступал в разговор и из него узнавал, чем жило село. Одевался он по-крестьянски, любил поболтать со стариками, и удивительный покой снизошел в его душу. Он, как ребенок, со всей непосредственностью воспринимал окружающее. Потом, когда сумерки ложились на поля, он вскидывал мешок на плечи и неторопливо направлялся к дому. Он шел один и внимал сумеречной тишине, которая, как раздумье, захватывала и переполняла его, переносила в какие-то неведомые дали, где забывались земные тяготы, где вольная душа царила в необъятном просторе. Он часто останавливался и долго стоял в задумчивости, глядя на окутанное сумерками село, и не мог объяснить себе странного состояния, неожиданно охватившего его. Переполненный любовью, он и не старался доискаться, отчего происходит с ним такое, не желал понимать, откуда пришла любовь, от которой, словно от совершенного доброго дела, становилось легко на душе. Он не помнил прошлого, оно унеслось за тридевять земель, сгинуло куда-то и он ощущал себя вторично родившимся и только-только начинающим жить.

Потом на тропинке появлялся мальчик, гоня домой запоздавшую с пастбища корову, и учтиво здоровался с Вамехом. Вамех глядел вслед и радовался безобидности и невинности их.

Жизнь была прекрасна! Счастливый Вамех спешил домой, где его ждала Алиса. И необычайное тепло, всплывая откуда-то из глубины, согревало его, когда он останавливался у крыльца и слышал, как в доме хлопочет по хозяйству Алиса. За забором поднимался густой лес, населенный тысячами живых существ, тысячи жизней бились и исчезали в молчаливом течении вечного времени.

Они долго сидели у огня и не тяготились своим одиночеством, потому что любили друг друга. Они мечтали, бесконечные беседы им не приедались — они невольно обогащали друг друга и заполняли ту пустоту, которая раньше мучила обоих, а теперь исчезала. Иногда к ним приходили соседи и засиживались допоздна. Иногда они сами навещали кого-нибудь; их усаживали поближе к пылающему камину, они сидели в кругу друзей, свободные и вольные, отрешенные от мелочных повседневных забот, и слушали рассказы соседей. Душа их мирно всплывала к недосягаемой высоте мудрости сказок и легенд. Кто создал этот вымышленный мир? Кто зрел его? Крестьяне не могли ответить на эти вопросы, от пращуров дошли до них волшебные истории, свидетелями которых им не довелось быть. Здесь Вамех узнал о тайне голубой горы, возвышающейся в конце ущелья, о таинственном владыке полей и его прекрасной дочери, которую во время оно кто-то пытался поймать.

Поздней ночью они, обнявшись, возвращались домой, глядя на утонувший во мраке мир, ощущая величие природы, которое вызывало в них чувство благодарности и снимало с плеч груз земной боли. Потом они вместе ложились и засыпали. За стенами дома шелестела и вздыхала ночь, словно там стенали невидимые души, вышедшие из темного леса, а Вамех и Алиса жались друг к другу впотьмах, забывая о мире, который существовал где-то за пределами их ощущений.

Жизнь была прекрасна! Они довольствовались необходимым и не желали большего. Иногда, когда пригревало, — той зимой часто выпадали теплые дни, — они выходили к опушке леса и гуляли, разговаривая обо всем, о добре и зле, о жизни и смерти.