Расплата за дары

Драфтер Ули Александрия

— Давай руку, — сам берет мою ладонь, — сейчас почувствуешь жжение. Мне придется откалибровать твою матрицу. Потом восприятие станет немного иным, но скоро ты привыкнешь.

Киваю в знак понимания. Бросив последний взгляд на Куратора, закрываю глаза, открыв доступ Варду к моей матрице. В это мгновение огонь переполняет мое сознание, проходит электрическим разрядом через все системы. Показатели матрицы сглаживаются, становятся менее точными, размытыми. В теле что-то цельное идет трещиной, раскалывается на части, но не покидает меня.

— Алури? — слышится голос извне. Слышать его, все равно, что команду или приказ.

Я

открываю глаза, видя перед собой Патрона.

— Куратор? — смотрю на Высшего, пытаясь определить, какая из моих функций ему сейчас нужнее. Слабый отсвет в матрицы склоняется к функции наложника, — Мне быть готовым к служению вам? — приподнимаюсь на ложе, отправляя ему сигнал готовности в виде соответствующего знака. Но тут же вижу угасание показателей. Тело сковывает от страха. Что я сделал не так?

— Нет, все хорошо, — говорит Высший, — пока отдыхай. С завтрашнего дня приступаешь к работе, — уходит.

Я пытаюсь осознать свое состояние. Помню лишь то, что моя неисправность привела к тому, что меня перенастроили, скорректировали матрицу. Но это не все. Что-то в моих показателях подвергло Высшего опасности. Я помню этот след, эти проявления. Их нельзя допустить больше.

Часть 17 (продолжение). Личные счеты

— Энгах Бессветлый. Направление на аннигиляцию, — Старший исполнитель уточняет мое назначение.

— Верно. Я прибыл, — предстоящая активации функции уже заставляет ощутить прилив энергии.

— Пройдите в отсек изоляторов, — Старший явно не разделяет моей радости, мрачно ставит знак подтверждения.

Я иду в указанном направлении. Изоляторы выстроились в ряд, в каждом из пяти находятся функционалы. Их я знаю, каждого. Помню, как они пытали, истязали мое тело. Помню сколько мучений это доставляло. Помню, как хотел отомстить. Им всем, разом. Посмотреть, как они будут страдать, наблюдая друг за другом. Так же, как получали удовольствие, мучая меня.

— Поместите их в один изолятор, — прошу двух исполнителей-конвоиров.

— Но это не положено, энгах, — пытается возразить один из них.

— Я исполняю приговор и вправе требовать удобных для себя условий, — отвечаю ему по-возможности твердо. Тело уже начинает дрожать от предвкушения.

Мою просьбу выполняют. Каждого из пятерых отстегивают от креплений и переводят в самый большой изолятор. Я вхожу, когда все пятеро оказываются пристегнутыми к настенным скобам. Они молчат. Говорить начинаю я.

— По обвинению в дезертирстве и сговоре со Светлыми вас приговаривают к аннигиляции. Способ проведения процедуры — пресечение витальных линий. Метод оставлен на усмотрение аннигилятора, — смотрю на пятерых прикованных, ощущая их страх и отчаяние, — у вас есть право на последнее слово.

Они молчат. Я подхожу к первому, отцепляю его руки от скоб. Он выглядит спокойно и отстраненно, но, как только оказывается отстегнут, делает резкий выпад, ударив локтем мне в лицо. Сознание оглушает болью, но быстро прихожу в себя, выхватив копье, подсекаю его по ногам. Он падает на колени, не успевает завалиться вперед, потому как я удерживаю его за плечи. Стерев с лица кровь из разбитого носа, даю сигнал функционалам снаружи изолятора что все в порядке.

— Что, пришел отомстить? — говорит тот, кого я удерживаю. — Так давай, чего ждешь? Или хочешь напоследок

развлечься? Тебе ведь понравилось, не так ли? Стонал ты как последний наложник, — его слова вызывают отклик у остальных. Они смеются, выкрикивая оскорбления.

Я тоже смеюсь, а когда они затихают, отвечаю:

— Да, ты прав, я хочу развлечься, только выберу для этого другую функцию. Не обещаю, что вам понравится, а вот я точно получу удовольствие.

После этих слов перехватываю его шею сзади, придав силу оболочке, вырываю позвоночный столб. Он еще жив, хотя испытывает невероятные мучения. Поднимаю удаленную часть тела перед его лицом, давая оценить повреждение, кладу у его ног. Затем, выхватив копье, заменяю им позвонок функционала, втыкаю в пол, чтобы тот сохранил устойчивость. Он молчит, а, возможно, просто не может произнести ни звука. Его я оставляю медленно разрушаться, испепеляясь на раскаленном стержне. К следующему подхожу, взяв вырванный позвоночник.

— Открой рот, — улыбаюсь, напоминая ему его же слова. Только функционал слишком шокирован увиденным, реагирует с трудом. Приходится самому перехватить его за подбородок, резко потянуть вниз, выломав челюсть. Без речевого аппарата ему удается издать лишь утробный стон. В раскрытый теперь рот я вгоняю позвоночник, вдавливая, пока его конец не прорывает нижнюю часть живота. В моих руках остается оторванная челюсть. Третий функционал уже успел прорастить в себе страх и теперь был в панике.

— Не бойся, тебе понравится, — успокаиваю его той же фразой, что он произнес, пытая меня. Острым краем оторванной челюсти вспарываю тело от середины груди до низа живота. Функционал кричит, уже не в силах себя контролировать. От этого я чувствую, как во мне растет ярость, всаживаю свое оружие глубоко в рану, раскрываю ее, практически выворачивая тело наизнанку. Его крик захлебывается кровью, но я не останавливаюсь. Мне нужно новое оружие. Нахожу его ребра и выламываю, окончательно погружая в болевой шок.

Подхожу к следующему. В руках у меня по два заостренных ребра. Этот функционал держится, решил стойко перенести казнь.

— Для тебя это в первый раз, — почти ласково говорю ему его же слова, — поэтому, дыши, когда я буду вытаскивать.

После этих слов, всаживаю острые кости ему с боков, прорываю плоть до середины живота. Он молчит, дрожит, закатив глаза. Я, как и обещал, вынимаю оружие из его тела. Через несколько секунд, когда его первый шок прошел, делаю следующий ход — всаживаю оружие в верхнюю часть груди, рывком распарывая туловище вдоль. Он стонет сквозь сжатые зубы. Снова отхожу, даю ему ощутить свое состояние в полной мере. Потом, так же распарываю мышцы его конечностей — ноги от бедра до голени и руки от плеча до локтя. Последним действием, пронзаю глаза, оставив реберные кости там.

Подхожу к последнему, пятому функционалу.

— Извини, для тебя оружия у меня нет, — говорю, радуясь тому, как он отдается страху.

— Стойте, пожалуйста, — впервые слышу мольбу от приговоренного, — не убивайте. Взамен я расскажу, зачем вас искали эмиссары.

Действительно, зачем? Я подхожу вплотную к нему, вопросительно гляжу на функционала.

— Они упоминали дар, вы помните? — воодушевленный моим вниманием, он поспешно продолжает, — Итир узнал, когда ему дали указания, что удовольствие без этого составляющего истощает. Это…