Раскол
Шрифт:
Она перекатилась на одно плечо и взглянула вверх, как раз вовремя, чтобы ахнуть в ужасе, когда Сзедек пронзил гилдмастера ее собственным огненным мечом.
Главный клинок гильдии Борос вспыхнул пламенем, соединившись с плотью Разии. Оружие пронзило ее сердце, и его пылающее лезвие из раскаленной плазмы вышло с другой стороны, осыпав пол искрами и кровью застывшего тела ангела. Меч, который Пушок отдала Разии, выпал из ее руки.
Пушок распахнула люк и выпала из днища Парелиона в нереальное синее небо Эйджирема.
Следующие десять лет
Она сказала трибуналу, что лишь по чистой случайности она оказалась рядом с точкой разрыва, когда Шизм раскрыл проход между Эйджиремом и Равникой. Когда она заметила внизу под собой открытую, блаженно твердую и нормальную землю реального мира, ангел зарыдала. Затем она услышала, как Кос звал ее по имени, и бросилась в незнакомую зону отчуждения Утвары. Она должна была знать, говорила Пушок, что ее старый друг найдет способ вывести ее назад, в физический мир. Ангелы всегда слышали тех, кто взывал к ним.
Но как оказалось, Кос звал ее, умирая. Спустя пару дней траура, Пушок приняла решение вернуться в Эйджирем еще раз, перед тем как сдаться в руки Борос. Если Шизм позволил ей пролететь сквозь него, он мог позволить то же и другим существам, таким, как Сзедек. Она должна была убедиться в том, что призраки останутся в своем мире.
Это была ошибка. Силы призрачной армии Сзедека, сопровождаемые существами, похожими на одержимые силуэты ее павших соратниц, бросились за ней, как только она появилась в призрачном мире. Но ей удалось заметить, что по какой-то непонятной причине, привидения боялись самого Шизма. Пушок не смогла дать другое объяснение тому, почему армия не последовала за ней.
Так, избитая и раненная, она вернулась в столицу и сдалась властям. Она пришла к выводу, что это был самый простой способ передать предостережение лидерам Равники, и ей пришлось тщательно продумать многие особые обвинения в свой адрес с той целью, чтобы гарантировать присутствие самого Августина IV на ее процессе, как того желала Разия.
Вот куда, сказала трибуналу Пушок, подевались ангелы, и почему она сейчас стоит перед ними.
Глава 10
Наш мир в своей основе состоит из диаметрально противоположных сил, находящихся в равновесии друг с другом. Вы можете сказать, "Разве это не означает вечный конфликт?" А я бы на это ответил, "Это означает вечный мир". Тот, кто уничтожает свою противоположность, уничтожает себя самого.
Агрус Кос вернулся в мир в бурном потоке памяти, эмоций, и сырой материи жизни. В одно мгновение он был невзрачным умственно усредненным призрачным стражником с разумом, подобным Голгарийскому сыру, полным дыр, хотя и причудливо наполненным знанием законов, а в следующее мгновение, к нему вернулось все, более 125 лет боли, утрат, радости, удивлений, влюбленностей, и физического опыта.
Следующая мысль Коса была типичной подозрительностью уличного 'джека. Кос был связан контрактом с Сенатом Азориус на пятьдесят лет. Но он отслужил, как он с удивлением осознал теперь, когда его разум был снова цел, всего пару недель. Хотя по ощущениям, служба его длилась куда дольше.
И вот он стоял, живой, со своим целым и невредимым разумом. Что бы только что ни случилось, Кос подозревал, что он за это еще заплатит. Как именно, он не знал, но не сомневался в этом. Подобное не могло произойти бесплатно.
Кос вспомнил сейчас, что его тело... его тело было сожжено на погребальном костре, на городской площади Утвары. Тело, в котором он находился теперь, живое, дышащее тело, ощущалось... каким-то чужим. Он сделал вдох, и почувствовал, как его легкие наполняются воздухом. Он посмотрел вниз, и увидел руки и ноги. Его руки были бледными, и он был одет в просторную синюю мантию. Он был человеком.
В остальном, тело, в котором он находился, даже отдаленно не было ему знакомым, и резко контрастировало с потоком воспоминаний, сражавшихся за внимание в его голове. Он знал, кем он был, и это был не он.
Руки были бледными и розовыми. У его нового тела было существенное брюшко. Кос потрогал собственные руки, быстро осознав, что они были довольно обрюзгшими, определенно не такие, как были в его оригинальном теле. Кос умер в преклонном возрасте, но он был в отличной подтянутой форме до самого конца. Драки были хорошей тренировкой.
– Крокт, - сказал Кос. Он что, вселился в кого-то? Он мог такое делать? У Коса никогда не было ни малейших способностей к настоящему волшебству, он никогда его не желал, и никогда не доверял ему. Он видел и сражался с Оржовскими таж, но они вселялись в трупы, своего рода, это были зомби, но при этом, зомби они не были. Может, это не было нечто такое, что ты делал самостоятельно. Может, это было нечто такое, что делали с тобой - а с его удачей, скорее всего, так оно и было.
Итак, если он не был зомби, и он не был собой - в чьей голове он оказался?
– Это наша голова теперь, - пробурчал на задворках его сознания голос, не отличимый от того, каким только что выругался сам Кос.
– И пытайся оставаться в моей форме, - добавил он, защищающимся тоном. Перед тем, как Кос смог понять эту фразу, им овладела ярость, как только одно конкретное воспоминание - его смерть - остро возникло в его памяти. Там, у ворот Прахва, собственная кончина Коса была туманным отголоском, и его разрозненный призрачный разум был неспособен полноценно сконцентрироваться на образах и воспоминаниях, которые сейчас ярко всплыли в его сознании.