Раскаленная пустыня

Полищук Вадим Васильевич

— Это не колодец, — заявил лейтенант, едва встав на ноги.

Заявление Алекса повергло в изумление всех, ибо ничем другим, кроме колодца, это сооружение посреди внутреннего двора караван-сарая быть не могло.

— А что же это такое?

Лейтенант ответил не сразу, желая потянуть интригу.

— Это водосборная цистерна. Здесь должна быть целая система подземных ходов для сбора воды с окружающей местности. Шохад, ты когда-нибудь видел что-либо подобное?

Караванщик отрицательно покачал головой.

— Нет,

никогда, только слышал. Эти подземные ходы называются кяризами.

Фелонову было наплевать на то, как эти подземелья называются, его больше волновал другой вопрос.

— А эта водосборная система работает до сих пор?

— Надеюсь, да. Песок в цистерне до сих пор влажный, даже в самом верху. Я ошибся, нападение на Серв не было неожиданностью для его жителей, они успели основательно к нему подготовиться. Чтобы враг не добрался до воды, они законсервировали систему сбора воды и засыпали цистерну песком.

— Ну да, — пробурчал Ивасов, — им то сверху песок сыпать было легко, а нам теперь все это обратно поднимать придется.

— А трупы в колодце? — удивился Фелонов.

— Это хитрость. В самом низу соорудили пробку, сверху набросали трупов. Враг сунется в колодец, увидит, что вода все равно отравлена, и не станет его раскапывать. А когда противник отступит, жители расчистили бы колодец, выгребли песок из цистерны, и возобновили подачу воды в нее. Зачем травить воду, которую самим придется потом пить? Хитрость удалась, вот только восстанавливать потом систему оказалось некому.

— А если бы гохарцы все-таки расчистили колодец? — не унимался Ивасов.

— Тебе очень повезло, что в колодце остались только песок и старые кости. А теперь представь, что тебе приходится доставать оттуда смердящие полуразложившиеся трупы. Представил? Вот то-то и оно, дураков на такую работу нет.

— Рабы или пленные, — подсказал решение Фелонов.

— Они тоже люди. Больше одного человека вниз не спустишь, долго он там не выдержит, придется менять их через несколько минут. При любом раскладе три-четыре дня на расчистку колодца потребуется и еще больше на саму цистерну, а потом еще ждать пока вода наберется. За это время все давно решилось бы, что, собственно, и произошло — осаждавшие Серв гохарцы прекрасно обошлись без этой воды.

— Складно, получается, — согласился с Алексом унтер. — А что мы дальше делать станем?

— Три дня у нас еще есть. Попробуем расчистить цистерну, на сколько сможем, потом на всякий случай маскируем наш раскоп и возвращаемся. Теперь есть, что предъявить Скоблину или какому другому начальству. Буду просить, чтобы нам для продолжения работы выделили саперный взвод.

— Хорошо бы географические координаты этого места определить, — влез с предложением Ивасов. — Ну широту там, долготу.

— Определи, если можешь, — предложил унтеру Алекс.

— Да я не умею.

— Вот и я не умею. Я пехотный офицер,

а не флотский штурман. И в академию я провалился. Да даже если бы и умел, то ни таблиц, ни приборов для определения все равно нет. Поэтому, Шохад, ты — наша единственная надежда на последующее возвращение сюда, не подведи.

— Чтобы сюда вернуться, надо отсюда благополучно уйти, — философски заметил караванщик. — А Шохад не подведет тебя, офицер, ему очень нужно, чтобы руоссийцы пришли в Гохару.

Этот момент в отношениях между руоссийским офицером и гохарским караванщиком раньше никогда не обсуждался. В интересах Магу было и дальше молчать на эту тему, но до сих пор Шохад их еще ни разу не подвел и не обманул, да и в дальнейшем от него зависело очень многое, поэтому Алекс решился сказать правду.

— Даже когда мы придем в Гохару, то вряд ли убьем эмира, его, скорее всего, даже оставят при власти. А может он просто сбежит.

— Спасибо, что предупредил, офицер, — горько усмехнулся гохарец, — но нынешний Шохад-караванщик уже не такой наивный, каким был тот юноша, о котором я тебе рассказывал.

"Зарежет, как пить дать зарежет эмира". Пришедшая в голову лейтенанту мысль была вовсе не такой уж абсурдной. Штурм городских стен, перестрелки на улицах. Охрану эмира уж если не разоружат полностью, то, наверняка, сократят, да и бардак во дворце будет еще тот. Можно рассчитывать на неплохой шанс подобраться к эмиру на расстояние вытянутой руки, особенно, если среди руоссийских солдат ты будешь считаться своим.

— Единственное, что могу тебе твердо обещать, Шохад, я не буду мешать тебе сам, и никому не скажу, что бы ты не задумал.

Караванщик молча кивнул, дескать, понял и условие это его вполне устраивает. Лейтенант повернулся к унтерам.

— Вас это, кстати, тоже касается.

— А мы что? Мы ничего, — высказался за обоих Фелонов, — пусть его…

— Ну вот и договорились, — подвел итог Алекс. — А чего мы сидим? Или кто-то думает, что песок из цистерны сам по себе исчезнет? Ивасов, ты как, внизу работать сможешь?

— Смогу, — поднялся унтер и отряхнул штаны. — Вы только ведро с песком мне на голову не уроните.

Сапера обвязали веревкой и спустили вниз, следом последовало пустое ведро на веревке, и работа возобновилась. Теперь работать Ивасову приходилось в полной темноте, ведра с песком приходилось поднимать с большей глубины, что требовало больших затрат времени и сил. Только на следующий день удалось докопаться до глубины, где стенки цистерны стали вертикальными. Алекс спустился вниз еще раз и измерил диаметр цистерны, оказалось, четыре и три четверти сажени.

Утром следующего дня, едва сапер спустился под землю, как тут же потребовал, чтобы к нему спустили лейтенанта. Обеспокоенный Алекс прихватил уже изрядно изодранный блокнот, тлеющий фитиль в котелке и на веревке спустился вниз.