Расчищая путь пехоте
Шрифт:
И все-таки сон долго не шел, хотя глаза слипались от усталости. Вспоминалась юность, учеба в Сумском артиллерийском училище, преподаватели, товарищи. Думалось, как наивно тогда мы представляли бой, подвиг. Теперь-то каждый из нас знал реальную суть этих понятий...
Сколько времени я так пролежал, не знаю. Видимо, немало, потому что под утро почувствовал, что не выспался вовсе и продрог. Разом перевернулся на другой бок, приказал себе спать и действительно уснул.
Наступившее утро было ясное, солнечное. Окрест стояла тишина. Даже самолетов противника, появлявшихся, по обыкновению, в воздухе в эти минуты, не было видно. Командиры полков доложили: подразделения
– Как у тебя дела?
– поинтересовался он.
– Все ли в порядке?
Услышав утвердительный ответ, Иван Михайлович пригласил меня вместе позавтракать.
Генерал сидел под высокой пушистой сосной на разостланной плащ-палатке. Недалеко стояла раскладушка. Значит, и он, как и мы, спал на открытом воздухе. Завтракая, в разговоре мы снова и снова возвращались к предстоящим событиям...
Около 10 часов утра слева послышалась сильная артиллерийская канонада. Мы оба вскочили, бросились к телефонам, связывающим КП корпуса с левофланговыми частями. Командир 206-го гвардейского полка гвардии майор Д. П. Тыквач сообщил, что противник силой до двух пехотных полков при поддержке 50 танков, артиллерии и авиации перешел в наступление на их участке. Полк ведет огонь. Более подробно обещал доложить позднее, а сейчас просил дать сосредоточенный огонь гаубичными батареями по обозначенным на планшетах танкоопасным направлениям.
– Особое внимание обратите на западную окраину коммуны "Червовый Жовтень". Там мои наблюдатели насчитали еще 30 танков и около батальона пехоты, если не больше, - сказал в заключение Тыквач.
Через четверть часа он позвонил снова и доложил, что гитлеровцы прорвались на правом фланге 3-й гвардейской стрелковой дивизии. После ожесточенного боя они овладели населенным пунктом Губин, коммуной "Червоный Жовтень" и Медвином. Части 3-й гвардейской стрелковой дивизии под натиском превосходящих сил врага с боем отходят в восточном направлении, к Страхолесью. 206-й гвардейский полк, неся потери от артиллерии и авиации противника, ведет ближний бой с пехотой и танками. На огневых позициях некоторых батарей идет рукопашная схватка.
– А как огонь наших гаубичных батарей с левого берега?
– спрашиваю его.
– В коммуне "Червоный Жовтень" подбито и подожжено около пяти танков, гитлеровцы потеряли там очень много солдат, но в бой брошены новые части.
Расстояние между передовыми подразделениями немцев и строящейся переправой неумолимо сокращалось. Если их не остановить, то мы можем потерять плацдарм, за который пролито столько крови. Я решил идти к генералу Афонину, но тут меня позвали к прямому проводу - вызывал командарм, Он потребовал доложить обстановку. На фронте так часто бывало, когда старшего общевойскового начальника интересовала обстановка в оценке артиллерийского командира. И резон в том прямой: артиллеристы народ точный, у них не бывает расстояний "с гаком". Ошибаются они всего лишь на "дельту икс", то есть на цену деления прицела - 50 метров.
– Товарищ командующий, - докладываю генералу, - обстановка на плацдарме слева тяжелая, точнее - критическая. Наши стрелковые подразделения вынуждены отходить. 206-й гвардейский полк (вверенной мне бригады ведет ближний бой с танками и пехотой врага, несет большие потери. 167-й и 200-й помогают ему беглым из всех орудий. Командир 206-го гвардии майор Тыквач докладывает о большом скоплении частей противника в оставленных нами населенных пунктах Медвин, Губин
В ответ на мой доклад я услышал спокойный, уверенный голос командарма:
– Управляй бригадой, дорогой, бригадой. Дивизион пошли, но с кем-нибудь другим, надежным, с крепкими нервами. Понял? А помощь дадим. Сейчас все будут работать на вас с Афониным. Снарядов не жалей! Переправу и плацдарм ни в коем случае отдавать нельзя. Они нам очень дорого стоили и нужны позарез...
Прекрасное утро померкло в дыму и пыли. Гул танковых двигателей и самолетов смешался с визгом осколков и свистом пуль. Наступил критический момент: решалась судьба наших войск на плацдарме...
Стрелковые части, их собственная артиллерия и минометы, теснимые фашистами, отошли на рубеж огневых позиций 206-го гвардейского полка, окопались. Особого накала бой достиг в районе позиций 2-го артиллерийского дивизиона, которым командовал гвардии старший лейтенант А. К. Галецкий. Это был один из самых смелых и знающих артиллеристов полка, недавно выдвинутый на должность и отлично справлявшийся со своими обязанностями.
Батареи дивизиона уже израсходовали полтора боекомплекта снарядов, но гитлеровцы продолжали напирать. Особенно опасны были их танки.
Против фашистских танков, которые уже начали совершать давно наигранный маневр, чтобы обойти оборонявшихся с флангов, гвардии старший лейтенант Галецкий сосредоточил огонь всех своих двенадцати пушек. Подпустив гитлеровцев на довольно близкое расстояние, по головным вражеским машинам в упор ударила батарея гвардии лейтенанта И. С. Чернова. Два танка загорелись. Расчет орудия гвардии сержанта П. М. Сидельникова прямым попаданием бронепрожигающего снаряда разбил бензобак еще одной машины, и она вспыхнула свечой у самой позиции орудия. Остальные танки повернули обратно. Маневрируя на сильно пересеченной местности, они скрылись, оставив пехоту на произвол судьбы.
Однако командир поддерживаемого стрелкового полка и командир дивизиона, заметив на окраине Горностайполя новую колонну мотопехоты и танков противника, решили отвести выдвинутые далеко вперед от основных сил стрелковые роты и батарею Чернова на новый рубеж. Орудия батареи и уцелевшую сорокапятку стрелкового батальона сняли с позиций буквально из-под носа вражеских автоматчиков. И вновь отличились бойцы расчета гвардии сержанта Сидельникова. Несколькими снарядами с картечью и огнем из личного оружия они прижали автоматчиков к земле, обеспечив тем самым беспрепятственный вывод из боя остальных расчетов.
Самоотверженно и хладнокровно действовали и водители тягачей гвардии ефрейторы А. А. Терешин, И. Н. Мушбаев и другие. Под обстрелом на виду у вражеских автоматчиков и пулеметчиков они подводили тяжелые "студебеккеры" к орудийным окопам, умело разворачивали машину так, чтобы номера расчета в считанные секунды могли надеть проушину станин на крюк тягача, а затем так же быстро исчезали за складками местности.
За обеспечение вывода батареи с позиции под огнем противника все воины расчета Сидельникова получили высокие правительственные награды, а гвардии сержант Пармений Михайлович Сидельников за умелое руководство подчиненными и храбрость был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.