Расчищая путь пехоте
Шрифт:
– Да это же мой однокашник! Мы вместе с Сашей учились в Киевской артиллерийской школе, были закадычными друзьями. Хотелось бы с ним встретиться. Пусть выберет свободную минуту и заскочит. Буду очень рад его видеть. Командарм задал нам несколько вопросов, изложил вкратце план переправы 18-го стрелкового корпуса и нашей бригады. В заключение сказал:
– Учтите, товарищи, на долю вашей бригады выпадает не только большая честь быть первым артиллерийским соединением, переправленным на правый берег Днепра, но и тяжелое испытание. Гитлеровцы примут все меры к тому, чтобы сбросить наши части в реку. Вам предстоит отразить все контратаки противника и обеспечить расширение плацдарма. Готовы ли вы к этому?
Мы
Отпуская нас, крепко пожимая нам руки, Иван Данилович как-то по-домашнему произнес:
– Ну, братцы, ни пуха вам, ни пера!
Мы неловко замялись, не зная, можно ли отвечать, как принято в таких случаях. Все-таки - перед нами командарм. А он, улыбаясь лучистыми карими глазами, смотрел на нас лукаво, выжидающе. Наконец, осмелев, почти в один голос мы произнесли:
– К черту!
– Ну, вот - это совсем другое дело. Теперь все будет в порядке, весело сказал командарм и вместе с Олениным от души рассмеялся.
Так состоялась моя первая встреча с генералом Черняховским, талантливым советским военачальником. Она продолжалась не более получаса, но и его было достаточно, чтобы почувствовать все обаяние этой сильной, незаурядной личности. Высокий, стройный, красивый и очень уж молодой для командарма, генерал вел себя Скромно, по-товарищески просто, выражал свои мысли кратко, предельно ясно, доходчиво. В каждой фразе чувствовались высокая общая культура, глубокие военные знания. Нас очень тронул его сердечный отзыв о нашем боевом товарище, командире 167-го гвардейского артиллерийского полка Александре Андреевиче Бутко, которого мы тоже любили и ценили. Словом, встреча эта произвела на меня и Якова Ивановича Гордиенко неизгладимое впечатление.
Ободренные радушным приемом, мы с начальником политотдела поспешили к переправе, где шли последние приготовления.
Перебросить на правый берег широченной реки, хотя и на уже имевшийся плацдарм, целый стрелковый корпус и артиллерийскую бригаду - дело непростое. Все осложнялось еще и тем, что у нас не было понтонного моста. Личному составу, артиллерии и минометам стрелковых полков, пушечным батареям артполков стрелковых дивизий и всем полкам нашей бригады предстояло переправляться на подручных средствах: плотах, рыбачьих лодках и нескольких мелких баркасах, добытых где-то на Десне и доставленных сюда армейскими саперами. К тому же Днепр имел высокий правый берег, а это позволяло врагу держать под наблюдением и обстрелом всю водную гладь, включая и участок нашей переправы.
До начала переправы оставались считанные часы. И чего греха таить всех нас волновало предстоящее, но каждый надеялся, что злая мачеха-смерть минует его, что все обойдется благополучно.
Трудились артиллеристы до десятого пота, стараясь сладить плот, приспособление из подручных переправочных средств ненадежней. С собой брали лишь самое необходимое, чтобы в случае чего не идти топором ко дну, а добраться до цели, во всеоружии вступить в бой.
Офицеры штаба во главе с неутомимым, энергичным гвардии подполковником Семеном Лаврентьевичем Маградзе разработали подробный план действий: порядок и очередность погрузки на плоты и паромы оперативной группы бригады, командно-наблюдательных пунктов полков и дивизионов, каждой батареи, определили районы развертывания боевых порядков полков па плацдарме и их взаимодействие со стрелковыми частями и подразделениями, а также режим работы радиосредств.
Поскольку я был назначен командиром корпусной артиллерийской группы (КАГ), то штаб бригады детально разработал и спланировал всю систему артиллерийского обеспечения действий 18-го
И вот все приготовления закончены. В кустарниках, приднепровских камышах сосредоточились стрелковые и артиллерийские подразделения в ожидании начала форсирования водной преграды. Командарм И. Д. Черняховский лично проверял готовность гвардейцев к броску на противоположный берег Днепра. Бойцы и командиры видели его в разных местах. Безусловно, он подвергал себя опасности. Ведь в любую минуту здесь мог разорваться случайный снаряд, мина, раздаться с той стороны пулеметная очередь: немцы периодически обстреливали и берег и реку в районе плацдарма. Но этот мужественный человек всегда старался быть в самой гуще событий. В его характере было то прекрасное беспокойство, неуемность, чувство огромной ответственности, без которых нельзя идти вперед, добиваться успеха.
В 19 часов по всем линиям связи прозвучала команда "Вперед!". Бесшумно отчалили от берега плоты, лодки, баркасы. В темноте слышны были лишь тарахтение моторов буксиров, размеренные удары по воде весел, скрип уключин. От реки веяло прохладой, высокая волна хлестала о борта нашего парома, обдавая всех брызгами. На корме, следя за тем, как разматывается с катушки кабель и, увлекаемый грузилами, уходит на дно, шепотом переговаривались связисты.
Все как будто шло хорошо. Но вдруг до слуха донесся гул самолета. Он нарастал, становился явственней. И вот уже ясно - немецкий. Внезапно все вокруг озарилось нестерпимо ярким трепещущим светом: одну за другой самолет сбрасывал осветительные бомбы. Над Днепром и близлежащей местностью стало светло как днем. Массовая переправа войск через реку была обнаружена противником. Вскоре и за высоким берегом появились всполохи: значит, ударили вражеские батареи. С флангов к реке потянулись оранжевые ленты пулеметных очередей. Завизжали над головой пули, стали падать неподалеку осколки - видимо, гитлеровские артиллеристы стреляли бризантными гранатами.
Но ничто не остановило движение плотов, паромов, лодок к правому берегу. Гаубичные дивизионы 1-й гвардейской Глуховской артиллерийской дивизии открыли эффективный огонь по вражеским батареям, и обстрел значительно ослаб. Части 18-го гвардейского стрелкового корпуса и нашей бригады переправлялись всю ночь и сумели занять свои места на плацдарме.
Уже через полчаса после завершения переправы оперативная группа бригады на своем командно-наблюдательном пункте развернула боевую работу: наладила связь с общевойсковыми командирами, организовала управление полками. Совершив небольшой марш по труднопроходимой местности, батареи заняли огневые позиции в районе местечка Страхолесье. Их наблюдательные пункты были выдвинуты к самому переднему краю противника в направлении Губина, Медвина.
2 октября в 6 часов утра стрелковые дивизии, поддерживаемые артиллерией, перешли в наступление с задачей расширить плацдарм и преодолеть Восточный вал немцев. Противник при поддержке большого числа самолетов предпринял ряд ожесточенных контратак. Тем не менее первый день пребывания на плацдарме принес нам успех. Пехота, сопровождаемая артиллерийским огнем, с боем продвигалась вперед, расширяя плацдарм, и к исходу дня вышла на рубеж Губин, восточная окраина Горностайполя. Предпринятые противником контратаки не помогли. Организованным огнем гвардейцы нанесли ему ощутимый урон и отстояли занятые рубежи. Ожесточенные бои продолжались и в последующие дни.