Расчет пулей
Шрифт:
Резкий стук в дверь заставил его пошевелиться.
— Войдите! — отозвался он.
В проеме возник Борцов.
— Все пьешь?
— А чего делать? До вечера далеко… — буркнул Дима.
— Заработать не хочешь?
— Нет.
— Даже не спросишь сколько?
Дима повернулся на бок.
— Сколько?
— Сто баксов.
— За что?
— Отвезти кое-какой груз. Сперва надо съездить за ним, потом отвезти.
Потянувшись, Дима сел на кровати.
— Я свободен только до девяти. В девять у меня это… свидание.
— До девяти управишься.
— А
— Набавлю еще пятьдесят. А куда ты без денег? Кому ты нужен?
— Ладно. Когда ехать?
— Сейчас!
Дима потянулся за бутылкой. Но Геннадий Павлович решительно его остановил:
— Нет! Это потом. Успеется.
Дима пожал плечами и вышел следом. Брякнул с порога, почесываясь:
— Теть Сонь! Если кто спросит, в девять я буду.
— Передам!
«Он не приедет в девять, и нечего передавать», — мысленно произнес Геннадий Павлович.
Тетка с благосклонностью посмотрела на него: серьезный, положительный. Может, делом каким бедного солдатика увлечет? А то эти девки ненасытные совсем собьют его с толку, бедненького. Она таким его и видела — бедненьким и слабеньким — всю жизнь.
Пока они шли по улице, из гаража серой тенью выскользнула «тойота». За рулем был тот самый парень, с которым Дима чуть не подрался на дискотеке. Тот будто бы приревновал Диму к какой-то девице. Но так как ничего не случилось, Дима понял — проверяют.
— Ты машину водишь? — спросил Геннадий Павлович, обернувшись с переднего сиденья.
Дима приткнулся в углу позади.
— Прав нету, а водить могу, — сказал он. — В полку там разные машины. А внутри части прав не требуют.
Быстро поняв, что подробности не интересуют Геннадия Павловича, он умолк.
«Тойота» выбралась на Кольцевую дорогу и помчалась к юго-западу. Повернула на Волоколамку. Дима, прищуриваясь и как будто засыпая, смотрел на дорогу.
«Ничего на свете не бывает идеального», — говорил себе Дима, настраиваясь на деловой лад. По идее, их уже должны были вести и докладывать Грязнову или, по крайней мере, Турецкому. Но ничего похожего Дима не наблюдал. Ни одна машина дважды не появлялась с начала их движения. Значит, произошел какой-то сбой.
Перед отправкой на задание ему показали, как могут быть упакованы европейские деньги. Но ничего похожего Диме заметить не удалось. Конечно, появление долговязого Фили оказалось неожиданным. «Уравнение с двумя неизвестными», как сказал бы Грязнов. Но к сюрпризам надо привыкать. Похоже, Соню ему сегодня не видать. А за несколько дней они привыкли друг к другу.
Центральную улицу Красногорска Дима помнил хорошо. Но так как Филя закрутил, добираясь до окраины города, сориентироваться было трудно. И Дима решил положиться на волю случая, чтобы не попасть впросак.
Борец в это время думал, как ему наверняка завербовать солдатика. Потому что какое-то время помощник ему был нужен, а с Филей следовало кончать. Неизвестно какая игрушка спрятана у него в рукаве и как он может связаться с Игнатовым. А в том, что менты давно перевербовали верного Филю, Борец почти не сомневался. Косвенные свидетельства были.
Если бы он не взял с собой Филю, тот бы сразу сообщил
Как ни странно, ему совсем не было жаль этого заматеревшего громилу, хотя ни разу кошка не пробегала между ними. Так или иначе, в последнее время Филя явно отдалялся и прежней веры уже не было.
«Хватит ему! — думал Борец, взглядывая иногда исподлобья на верного и давнего помощника, который переметнулся к ментам. — Ишь волчина вырос, хватит ему гулять-пировать, девок портить».
Шутки шутками, а он завидовал дурной Филькиной удали и потому с особенной безжалостностью смотрел на его затылок.
— Подъезжай вон к тому крайнему дому, — сказал он Филе. — И поставь машину за углом.
Вслед за Борцом и Филей Дима вошел в квартиру на первом этаже. За окном виднелась серая «тойота», на которой они приехали.
В большой комнате стоял высокий, в рост человека, железный сейф. Борец достал ключи, повернул ручку и вынул пакет с валютой. Точно такой показывал Диме Турецкий перед началом операции. Значит, деньги были здесь.
«Скоро Борец начнет нас убивать, — подумал Дима, наблюдая за неторопливыми движениями Геннадия Павловича. — Но не сразу. Ведь зачем-то мы ему нужны. Иначе бы он не привез…»
В этот момент страшный удар обрушился на него. Дима рухнул, но перевернулся, чтобы не повредить голову, и в следующий миг разглядел у Фили пистолет, направленный в сторону Геннадия Павловича. Грохнул выстрел, но чуть раньше Дима успел дотянуться ногой и толкнуть Филю. В следующий миг, продолжая движение, он свалил Филю отработанным приемом. Чемпион по карате оказался ловчее здоровенного, но необученного рукопашным хитростям Фили. Вырвал пистолет и ударил по вихрастой голове, чтобы слегка оглушить.
Геннадий Павлович держался на ногах, но был ранен. Тому, что в комнату ворвались люди и среди них Грязнов, Дима не удивился. Вместе с начальником МУРа вбежал следователь Турецкий, который выхватил у него из рук горячий пистолет, провел дымным стволом по губам Борца. Того уже скрутили.
— Кто убил Викулова?
Борец с искаженной физиономией молчал.
— Не ты же рыжей бабой переодевался? Зачем тебе чужой грех на себя брать? Говори! Ну? Сотрудник милиции?
— Бывший…
— Кто?
— Подполковник.
— Фамилию спрашиваю!
— Ру-Рудник…
Турецкий усталым движением передал пистолет молодому парнишке в штатском и отошел от Борца.
— Он уже в воздухе. Вместе с Игнатовым, — сказал парнишка в штатском.
— Ничего, достанем!
Протерев лоб платком, Грязнов закурил.
Глава 41 Прощание
Андрей Алексеевич всегда чуял, когда Алена ему изменяла, хотя ничего не знал наверняка. Но ревность сжигала его душу, когда Алена становилась мягкой, задумчивой, нежной. На близость в такие минуты она никогда не шла, но проявляла заботу о нем и полное равнодушие к домашним делам. Зато в промежутках между изменами, которые Гончар только предполагал, она была колючей, нетерпимой, встревала во все хозяйственные тонкости. И, как ни странно, в такие минуты Гончар чувствовал себя спокойнее.