Раса
Шрифт:
Гигант взмахивает руками, повеяло запахом не вымытых подмышек. Толпа взревела. Он неторопливо протискивается сквозь верёвки, ну очень неторопливо. О.
как он уверен в победе! Поднимается во весь рост, улыбается:- Как звать тебя, драчун? — со скрытой издёвкой, обращается к моему другу.
— Семёном, в своё время, нарекли.
— Хорошо, ещё не валил с этим именем.
— А тебя как звать? — прищуривается Семён.
— Да зачем тебе его знать, всё равно забудешь, когда разобью твою голову.
— Как знать, как знать, — Семён смотрит
Важно встаёт Борис Эдуардович. Со всех сторон раздаются приветствия.
— Ладно, ладно, дети мои, — благодушно улыбается он, — у нас сегодня праздник. Стёпка, добыл прекрасных бойцов. Безусловно, они хорошие воины. Уверен, в своём племени они вожди, и нет им равных. Но, наши ребята, ломают и не таких. Почему? Да потому, что мы сильнее всех! Недалёк тот день, и наш главный враг Град Растиславль, падёт нам в ноги и у каждой семьи будет рабов столько, сколько пожелает. Ура, товарищи!
Раздаются восторженные вопли.
— Надеюсь, поединок будет интересным, усаживайтесь удобнее, бой будет долгим. Наши гости доставят нам удовольствие, — Борис Эдуардович усаживается и машет ручкой.
Гигант ухмыляется, профессионально становится в стойку, в глазах недобрый свет. Надвигается на Семёна как гора. Моё сердце сжимается и обливается кровью. Сейчас произойдёт нечто страшное. Даже глаза жмурю.
В ответ на молниеносный удар противника, словно проносится вихрь. Семён непостижимым образом уходит в сторону и, … хряск!
Открываю глаза. Ё, моё, опять Семён перестарался! Гигант, раскинув волосатые руки, лежит навзничь, рот залит кровью, в пыли валяются выбитые зубы. Возникает нереальная тишина, даже куры перестали кудахтать. Все в шоке, не могут поверить в то, что произошло. Вдруг слышится участливый голос Семёна:- Может ему ещё можно помочь?
Благодушное настроение у окружающих меняется, враждебная тишина нависает над нами. Как выстрелы из пушек разносятся гневные голоса:- Смерть рабам!
Хорошо побледневший Борис Эдуардович встаёт:- Что там, с Васяткой?
— Представился, сердешный, — всхлипнул кто-то из толпы.
— Семью на полное содержание из моей казны. А с этими я разберусь.
— Смерть им! — вопит толпа.
— Согласен, но биться будет он, — Борис Эдуардович указывает перстом на меня, — на мечах, до смерти. Если победит, пощадим, если нет — на колья.
Толпа ревёт в праведном гневе. Что делать, выхожу на ринг, кидают меч. Ловлю. Ухмыляюсь. Тупой как полено, рукоятка отбита, в местах крепления торчат голые заклёпки. Решили перестраховаться. На ринг, через верёвки, прыгает уже знакомый мне мужчина, со стальным взором в глазах. Он не улыбается, в руках держит мой меч. Понравился, значит.
Я балансирую на руке, это подобие оружия. Затем делаю отмашку и очерчиваю круги вокруг тела и головы. Тупой меч неожиданно для всех поёт как струны гитары, и исчезает, лишь огненная молния мелькает в воздухе. Смотрю в глаза сопернику. Вижу, он всё понял, приготовился
Стремительно вскакивает с места Борис Эдуардович:- Стоп! Всё отменяется, мать вашу! Кто вы такие?
— Люди, — с готовностью опускаю меч.
— Ладушки, отправлю в Господин Великий Ждан. Там найдутся на вас бойцы. Всем расходится! — раздражённо рявкает он. — Праздник отменяется.
— Сволочи! — слышу в толпе, — весь кайф испортили.
С сожалением развожу руки.
Глава 37
На этот раз нас отводят в иное помещение, нам льстят, это для избранных рабов. Бревенчатая изба с окнами, правда, на них толстые решётки. Есть нечто похожее на кровать — настил из досок, ведро — понятно для чего, даже стол с неизменным корытом — сволочи!
— Нам бы поесть, — невинно моргает детинушка Семён.
— Змей вам в корыто! — плюётся Стёпка, — такого мужика замочили!
— Я ж не специально, — хлюпнул носом Семён.
Стёпка дико смотрит на нас:- Убежать и не думайте, на кол посадим.
— В принципе нам и здесь хорошо, устали с дороги, погостим немного, — я посмеиваюсь, во мне зреет уверенность, что больших проблем покинуть "гостеприимных" людей нам ничего не стоит. Главное выяснить, где наши дети. И ещё, меня несказанно обрадовало то, что под крыльцом, всё так же валяются наши артефакты.
Мужчина со стальным взором, хлопает по плечу Стёпку:- Принеси им, что ни будь, да не в корыто, эти рабы дорогие, — он вскользь глянул на меня, нечто благодарности мелькнуло в его глазах. Видно признателен мне за то, что я его не убил. А ведь, стоило мне сделать выпад, и его голова воспарила бы с плеч.
Стёпка ворчит, но распоряжение даёт. Со стуком грохнула задвижка, нас запирают. Не успели достаточно осмотреться, как дверь вновь открывается, нам вносят на блюде запеченный окорок и кувшин с вином. Вино я попросил заменить водой. На нас смотрят как на полоумных, но распоряжение выполнили. Приносят кувшин с родниковой водой.
Сидим, вгрызаемся в сочное мясо, жир течёт по рукам, салфеток нет, вытираем пальцы пучками соломы.
— В принципе, жить можно, — еле выговаривает забитым ртом Семён, — кормят, поят, на прогулку выводят, всякие там развлечения. Но, боюсь, скоро нам это надоест. Как ты считаешь, Никита?
Не стал отвечать, только улыбаюсь. Под рубашкой нащупал медальон, враги не заметили его, затерялся в густой поросли на груди. Поглаживаю алмазные камушки, они моментально отзываются на ласку, медальон теплеет, вспыхивает радуга. Поспешно одёргиваю руку, невзначай занесёт, куда-нибудь.
Мимо ходит народ, в окно изредка заглядывают, любопытно, похоже, не часто к ним попадают такие люди как мы. Один раз о прутья расплющилась глупая бабья морда, глаза как у перекормленной свиньи. Семён показал "козу", вопль и ругань, затем в окно влетают кусочки дерьма. Гостеприимный народ, однако!