Раса проклятых
Шрифт:
Комментарий к Я ухожу отсюда Думаю, не сложно догадаться, кто станет пассией Калеба)
====== Блаженство S-01 ======
Писалось под Iwasaki Taku — Nigram Clavem
Пара учёных сидела в комнате управления комплексом, где располагались экраны видеонаблюдения. Им досталась эта неблагодарная работёнка: в ночную смену следить за базой «Альфа». Оба они относились к этому занятию беспечно, по большей части, судачили всю ночь, перемывая начальству косточки и попивая кофе, бросая на мониторы редкие взгляды раз в два-три часа.
— А потом я ему говорю… — рассказ одного из них прервал громкий, сигнализирующий об опасности вой сирены. Непроизвольно сжав стаканчик
— Что там?! — второй сразу же перепугался, увидев, как побледнел его товарищ.
— Из Коцита поднимается лифт, но ключ-карта использован не был!
— Но ведь он так устроен, что если не использовать специальную карту допуска, с места лифт не сдвинешь… — учёный недоумевающее уставился на коллегу.
— Если только его не будет что-то силой мысли тащить вверх!!!
— …Срань Господня! Ты же думаешь… Да нет, ну, не может же это быть… S-01?! Нас заверили, что с новым препаратом он будет не опасен!
— Блядь, да не знаю я! Чёрт, как же это не вовремя! — мужчина смахнул со лба капли пота, заметавшись взглядом по комнате. Мысли путались, адреналин гулял по венам, отгоняя сон, принять какое-либо логичное решение в таких условиях было почти невозможно. — Так… Я сейчас пойду, проверю, может просто какой-то сбой в системе. Если не вернусь через пять минут… Поднимай тревогу, пускай сюда спускаются военные… Много военных.
Учёный на всех парах нёсся к лифту в самом конце Блока «Б», изо всех сил стараясь убедить себя, что всё в порядке, что сообщение о несанкционированном движении лифта — это всего лишь ошибка несовершенной системы. Ему правда хотелось в это верить, но… Когда до лифта оставалось всего несколько метров, учёный встал, как вкопанный. Непередаваемый ужас внезапно сковал всё тело, разливаясь по нему свинцовой тяжестью. В ту же секунду лифт достиг финального пункта назначения, натужно заскрипев, словно издавая мучительный стон. Его зеркальные дверцы начали со скрежетом открываться, и вот, в образовавшийся между ними проём шагнул человек…
Это был юноша лет двадцати на вид. Невысокий, худой, но, в то же время, с развитой мускулатурой, полностью обнажённый. Его кожа была бледна, настолько, что, казалось, в его теле не было ни единой капли крови. Он был самым настоящим альбиносом. Его ресницы, тонкие брови и длинные патлы, достающие ему до лопаток, всё было белоснежного цвета. Лицо Первого Объекта одновременно было завораживающе-прекрасно и ужасно: все его черты были безукоризненны, словно написаны кистью одарённого художника. Его лицо можно было бы назвать невинным, достойным ангела, если бы не его самая выразительная часть — глаза. Ярко-красные, излучающие странный свет, смотрящие на этот мир с ненавистью, усмешкой и злобой. На фоне общей белизны тела, эти глаза были похожи на пару крупных капель крови на снегу. S-01 встретился взглядом с оцепеневшим учёным и широко ухмыльнулся. Все свои зубы Первый Объект уже переделал в острые, как бритва, клыки, чтобы было удобнее…
— К-кто-нибудь!!! Поднимите трево… — заорал мужчина во всё горло, но не успел докричать фразу до конца. Первый Объект сделал резкий рывок вперёд, казалось, одним шагом преодолев разделявшее их расстояние, встав с учёным нос к носу. Прежде, чем тот успел что-либо сделать, крупная ладонь седоволосого обхватила его голову, прикрыв глаза, а тонкие, длинные пальцы надавили на виски с такой силой что, казалось, черепушка учёного вот-вот лопнет.
Бровью
— Не надо! Пожалуйста, я не хочу умирать! Не хочу!!! — вопил учёный, пытаясь убрать руку S-01, дёргаясь, болтая ногами. Он был похож на всё ещё живую рыбу, болтающуюся на крючке. Первый Объект почувствовал, ладонь становится мокрой от слёз мужчины, и скривился в гримасе.
— Отвратительно, — Объект сдавил череп мужчины посильнее, наказывая его, отчего тот закричал и забился в агонии. — Прошу, не надо преждевременных слёз. Это пустая трата страданий.
Тут S-01 обратил внимание на шею учёного. От того, что он часто дышал и судорожно сглатывал, адамово яблоко под тонкой, покрытой капельками пота кожей, ходило ходуном, будто напрашивалось на укус. Первый Объект не выдержал. Он приблизился к глотке учёного и произнёс, обдав её ледяным дыханием:
— Приятного мне аппетита, — одним мощным движением челюстей альбинос вонзил клыки в шею учёного, погрузил глубоко в мягкую, словно масло, плоть, и сомкнул, буквально откусив ему то, что в совокупности называлось кадыком. Старый, добрый, хорошо знакомый привкус соли и металла разожгли аппетит Первого Объекта ещё сильнее. Почти не жуя он проглотил жёстковатый кусок мяса и, широко раскрыв рот, принялся ловить хлеставшую из разорванной глотки учёного кровь. Мужчина бился в предсмертных конвульсиях, хрипел и булькал, пока полностью не обмяк. — Тс.
Злобно зашипев, S-01 швырнул тело учёного в стену. Оно сползло вниз по ней, раскинув безжизненные конечности в стороны и опустив голову, из-за чего складывалось впечатление, что мужчина просто присел на пол отдохнуть. Первый Объект и забыл, насколько люди могут быть хрупкими, как легко «случайно» оборвать их жизнь раньше времени. А пожирать покойников не так интересно, сразу пропадает чувство близости. Тем не менее, седоволосый людоед решил быть не слишком расточительным.
Он сделал жест рукой, направленный на труп, будто подзывая его к себе, и, через несколько секунд, кое-что произошло. Сперва, разорвалась залитая кровью ткань тёмно-коричневого свитера на груди ученого. Затем, с грудной клеткой начала происходить удивительная метаморфоза: кожа и грудные мышцы, а затем, и кости, словно расступились, без шума и ощутимого сопротивления, и, из груди учёного, точно птичка из клетки, вылетело сердце. Всё это выглядело примерно так же чудно, как если бы кожура апельсина сама почистилась и спала бы со съедобной части, а так, вдобавок, ещё и на дольки самостоятельно разделилась.
Сердце учёного влетело в аномально-широко раскрытую пасть S-01, и тот принялся торопливо, но, в то же время, со смаком его пережёвывать. Убитый им мужчина был довольно упитанным, и сердце у него было большим, мокрым и «жирным». Такие сердца Объекту нравились куда больше, чем те, что принадлежали атлетам… Да, за более, чем семьдесят лет жизни, у Первого Объекта успел сформироваться свой вкус. И свои повадки во время кровавой жатвы. Например, сейчас, когда в исследовательском комплексе ещё столько жертв осталось, он не собирался тратить время и обгладывать дохлую тушку. Самую лучшую её часть S-01 всё равно уже съел.