Раретитет Хакера

Северцев Петр

И снова наступила тишина.

По истечении еще минут пяти я осознал, что вопрос «кто-кого» надо решать незамедлительно, а то у моего невидимого противника будет преимущество; ожидание делало меня слишком уязвимым: он-то мог стрелять!

– Сейчас приедет милиция, – сказал я, – выходите с поднятыми руками!

Ответа не было.

И я внезапно понял с обреченностью приговоренного к смерти, что милицию никто не вызовет: сколько раз в моем дворе ночью что-то грохало? Разве хоть один раз я подошел к телефону, боясь остаться в дураках, сделав ложный вызов?..

Мой

противник выжидал, понимая это, а быть может, тихонько подкрадывался к проему, возле которого я замер, чтобы внезапно появиться передо мной и выстрелить в упор!

Я отпрянул от прохода в зал и начал отходить назад, ко входной двери. Мелькнула спасительная мысль – сбежать вниз, схватить сотовый, вызвать ментов; если убийца попробует выйти из подъезда, поехать за ним в машине, или попытаться сбить, ослепив фарами – все равно, в «БМВ» я не так уязвим для пули, как здесь, в темноте!

Дверь резко скрипнула, сердце ухнуло куда-то в живот, я резко повернулся назад и... наткнулся на Настю.

Она смотрела на меня, и ее глаза, блестящие от ужаса, облегчения и какого-то нервного беспокойства одновременно, я не мог перепутать ни с чьими другими, даже в такой темноте.

– Ты так долго! – тихо прошептала она, и в голосе ее проявилось сдерживаемое облегчение, – Я думала, может, попали в тебя! – несмотря на ее старания, это было сказано безумно громко, слова рвали скопившуюся нервную тишину на части, безжалостно и бесцеремонно.

Я застыл, скованный непониманием и ужасом; затем схватил ее за руку и рванулся к двери – но, входя, девчонка автоматически прикрыла ее за собой, и защелка захлопнулась, закрыв нас в квартире с убийцей!

– Убийца здесь! Ложись! – страшно шепнул я, пригибая ее к полу, понимая, что если попробую открыть замок, он услышит, выйдет и выстрелит – и может попасть в нее! – попытайся открыть дверь! И беги! – еле слышно прошептал Насте, схватив ее за плечо, и рванулся вперед, пока невидимый человек с пистолетом не вышел из зала.

Здесь было не так темно, как в коридоре – через занавесь окна посреди стены едва-едва, но сочился лунный свет, а потому, стремительным взглядом окидывая зал, я сразу же увидел труп, лежащий в правом углу, в пяти шагах от меня, еще один – труп Шарова, распростершийся посреди комнаты, и темную фигуру, резко развернувшуюся в мою сторону; я бросился вперед, надеясь только на удачу, пытаясь повалить его, а дальше – будь, что будет, – он бросился навстречу и... я встретился со своим двойником, со всего размаху ударившись руками о трельяжное зеркало в человеческий рост.

Столкнувшись с ним, я был отброшен и, не в силах преодолеть инерции, свалился спиной на пол, ударившись головой о стул и отшибив обе ноги.

Грохота особенного не было, но в разом опустившейся вокруг тишине мой сдавленный тихий смех прозвучал жутко.

– Насть! – смог выговорить я, давясь нервным хохотом, – Иди сюда! Все в порядке!

Она появилась, растрепанная и испуганная, и только когда взгляд ее овел оба трупа, я понял, что зря говорил последнюю фразу. И сразу же отчего-то очень захотелось со всего размаху

врезать ей ладонью по лицу в отместку за глупость и безрассудство, за испытанный мной мгновенный страх,$ за готовность умереть, чтобы она могла убежать целой и невредимой.

Я поднялся, потирая ушибленные места.

– Что случилось? – спросила она, блестя на меня глазами.

– Будь моя воля, ты бы сейчас валялась на полу избитая до полусмерти. – ответил я. – Стой здесь и даже не думай двигаться! – она замерла, обхватив руками плечи, я прошел в коридор и, нащупав электросчетчик, попытался повернуть пробки.

Левая подалась, и в зале вспыхнул режущий глаза свет.

Я вернулся туда, теперь уже внимательно оглядывая место преступления. Но прежде всего взгляд мой упал на Настю, плечи которой тихонько тряслись... а это был совершенно однозначный симптом.

Я обошел девчонку, встал перед ней – она склонила голову и сейчас казалась невысокой, ниже меня сантиметров на двадцать. По лицу ее текли слезы.

– Господи, какая же ты избалованная! – в сердцах сказал я, не в силах больше сдерживать накопившееся к ней неуважение.

Это был словно удар по лицу, даже хуже: она вздрогнула всем телом, всхлипнула, вдыхая воздух, и подняла лицо, устремляя в меня полный боли взгляд.

– Дурак! – сказала она сквозь слезы, – Я тебя спасти пришла! Отец приказал тебя убить!

Я замер, обдумывая, сколько процентов дал бы Приятель, анализируя эту ситуацию и проверяя, говорит ли она правду.

Верить не хотелось, потому что это создавало непредвиденные, ужасающие трудности. Но чтобы придумать такое в оправдание своей безответственности, нужно быть очень распущенным человеком, которым она мне не казалась.

– Ты уверена? – спросил я, меняя тон.

– Подожди, – всхлипнула она, – я пойду умоюсь... где здесь ванная?

– Кажется, дверь направо в конце корид.00 Ш@

Пока она умывалась, я восстановил в уме, как все произошло: убийца вошел в квартиру, пользуясь отмычками, которые сейчас лежали на полу, в углу перед ним. Он вывернул пробку, отключая свет, а когда Шаров встал из-за стола у окна, за которым работал, и на котором стоял горящий сейчас светильник, убийца шагнул в проем и выстрелил.

Пистолет был с глушителем, поэтому я услышал только шум падающего тела и предсмертный шаровский стон.

Затем убийца занялся тем, над чем работал Шаров – он сгреб все, что было на столе, в одну охапку и сложил бумаги в сумку, с которой хозяйки обычно ходят в магазин или на рынок.

Тут появился я, убийца услышал звук открывающейся двери и затаился в углу.

Он был готов стрелять, и выстрелил бы, если бы успел первым.

Но первым выстрелил я, выбрав его, а не его отражение в зеркале.

Сделай я другой выбор, скорее всего, был бы уже мертв. Дрожь прошибла меня, холодный пот выступил на висках. Нет, достаточно нервов для одного дня!

– Я все, – негромко сказала Настя, появляясь в проеме.

– Пойдем, – подхватил сумку, крепко взял девчонку за руку, и отправился отсюда подальше.