Раретитет Хакера

Северцев Петр

– Звонил мужчина, судя по голосу – средних лет. Откуда – определить не удалось, скорее всего, с автомата. Он предложил мне обменять Настю на некоторые ценности, связанные с проектом, над которым я сейчас работаю... вернее, я и близкие мне люди, мои друзья.

– Выставка Русской Иконы?

– Да. – теперь Горелов явно убедился, что в скорости работы и догадливости я не уступал требованиям, которые он собирался предъявить мне.

– Самсонов был убит, потому что был связан с этой работой.

– Да, но мне важно узнать, конкретно, из-за чего, исходя

из этого, я смогу понять, кто заинтересовался нашим проектом: коммерческие структуры, властные, мафия?.. А сейчас я как слепой! И никто из моих людей не может узнать ничего; они даже того, что вы узнали за один день, до сих пор не добились.

– А почему же вы все-таки, скрыли от меня, кто вы такой, и чем занимаетесь? Это бы сэкономило много времени.

– По двум причинам. Во-первых, я не хотел заранее программировать вашу деятельность: вдруг Самсонова убили совершенно не связанные со мной или с проектом люди? А во-вторых, я не хотел светиться в преддверии важного дела – выставка начнется послезавтра, туда вложены огромные деньги, – а я опасаюсь...

– Понятно, – кивнул я, раздумывая, сообщить про Штерна, или нет.

В конце концов я пришел к выводу, что Горелов о художнике ничего не знал, и нечего было ему въезжать в детали.

– Значит так, – бодро сказал я, – сейчас я принимаю от вас торжественный ужин и, так как время подходит к семи, еду к знакомому букинисту, пока магазин не закрылся. А потом, часам к девяти, еду в Ленинский и говорю с четверкой похитителей. Хорошо?

– Ладно, я все подготовлю. Давайте свой блокнот, запишу адрес участка.

Я подал, принимаясь за бутерброд с икрой, внезапно ощущая дикий голод – ведь не обедал и даже нормально не завтракал!

– Как у вас с деньгами? – спросил мой наниматель, написав адрес и вернув мне блокнот, – не пора еще подкидывать?

– Да я еще, в общем-то, только на бензин и тратился. Пока не надо, а понадобятся, я позвоню.

– Как? – опешил Горелов.

– Так ведь я же ваш телефон уже знаю, – с улыбкой ответил я, – Мы с Настей обменялись. – и мысленно ухмыльнулся, понимая, что этим подставил девчонку по полное нехочу.

– Лады, – кивнул Иван Алексеевич, внезапно рассмеявшись, – все-то у вас ладится... кушайте, я вас покину, пойду, посмотрю, как там Настя.

– Да, Иван Алексеевич, – позвал я, – Еще один вопрос: что вы решили сделать с Настей?

– В каком смысле?

– В смысле охраны. Если ее уже пытались использовать, как рычаг на вас, значит, могут попробовать снова, учитывая прошлые ошибки.

– Что вы предлагаете?

– Может, увезти ее на курорт? С матерью и охраной?

Горелов прикрыл глаза и ровным тоном ответил, – Ее мать умерла несколько лет назад. А на охрану плевать: безопаснее всего ей будет со мной. – фигура его словно увеличилась, приобретая властность и силу, – Я только свистну, полгорода подымется! А те, кто пытается мешать нашему проекту, очень дорого заплатят за свои попытки. Вот жаль только хорошего человека, Самсонова, – его уже не вернуть... – он внезапно вспомнил, – Да, кстати, я же вам не объяснил,

из какого источника исходит мой уверенность в том, что Самсонов был именно убит!

– Не сказали! – поморщился я, ругая себя за забывчивость: самое главное упустил, оставил за рамками внимания!

– Я вам дам результаты обследования трупа, почитаете. – он повернулся и вышел.

На бутерброды мне понадобилось около шести минут; пара яблок заняла и того меньше; спустившись вниз, я встретил у парадного входа Настю, которая успела переодется в короткие шорты и просвечивающую блузку, под которой был какой-то нерегулярный бюстгалтер. Нет, определенно, она выглядела старше своих четырнадцати!

Девчонка взглянула по сторонам, убеждаясь, что охранник стоит не слишком близко, затем на меня и, внезапно улыбнувшись, поманила к себе с заговорщеским видом.

Я слегка наклонился к ней, вдыхая уже новый, не менее тонкий аромат, и Настя прошептала мне на ухо, – Несмотря на то, что вы очень большая сволочь, ну, сами понимаете, почему, – она глянула в упор, удостоверяясь, что я все понимаю, – я вам говорю: спасибо большое.

– Нам бы поговорить, Настя, – кивнул я, – Меня очень интересует Артем.

– Пойдемте? – она указала куда-то в коридор, наверное, в сторону своей комнаты.

– Нет, – отрицательно качнул головой я, – не сейчас, сейчас я занят. Скорее всего, я приеду сюда к вечеру, может, даже ночью... Тогда и поговорим.

– Лезьте в окно, – совершенно серьезно предложила стервозина, и я не мог не улыбнуться в ответ на ее очарование.

– Нет, – покачал головой в ответ, – для этого я слишком стар.

Она как-то странно посмотрела на меня на прощание. И стояла в дверях до тех пор, пока я не вышел со двора прочь.

Сотовый телефон заверещал, как только я отъехал на достаточное расстояние – Янтарная осталась позади.

Гадая, кто бы это мог быть, я приложил телефон к уху и стал ждать голоса.

– Але? – спросили там, голос был во-первых мужской, во-вторых – незнакомый, что вдвойне плохо: никто посторонний номер моего сотового просто не знал. Правда, я мог запамятовать, если сейчас звонил какой-нибудь из старых клиентов – попробуй, упомни их всех.

– Мареев! – требовательно сказал голос, – Если хочешь жить, замедляй скорость и тормози у того красного трехэтажного дома впереди!

– Хм! – чуть не ответил я, но спохватился и просто покачал головой, самому себе выражая собственное удивление.

Внимательно осмотрев проезжую часть, запомнил машины, которые сейчас ехали поблизости, взял на заметку очень крутой джип «Чероки», удобный красный «Жигуль», а так же быструю и маневренную «Хонду» – в какой-то из этих машин говоривший, наверняка, и сидел. Он ведь должен был видеть, как я еду и как я продолжу ехать себе, словно никакого звонка и не было, а вертолетов поблизости не наблюдалось. Я, конечно, допускал, что наблюдение за мной ведется с орбитального спутника, но, как сказал бы Приятель, «с неуточненной вероятностью» в одну сотую процента.