Рапсодия
Шрифт:
В эту ночь, когда Десмонд Флинн открывает раздвижные стеклянные двери и заходит в мою гостиную, словно как к себе домой, я уже жду его.
— Я.
– говорю я, швырнув в голову Торговцу бутылку виски. — Ненавижу. — Теперь бутылку вина. — Тебя. — А теперь и пиво. Десмонд исчезает каждый раз, когда в него должна попасть бутылка, а затем появляется и, мерцая, идёт ко мне. Каждая бутылка ударяется о стену за ним, янтарные и бордовые брызги стекают вниз на деревянные половицы.
— Не очень вежливо, — рычит он.
Я
— У нас на сегодня есть работа.
— Ты можешь взять свою работу, — рычу я, — и засунуть в…
— А-а-а, — говорит он, хватая меня за подбородок, и прижимает меня к островку. — Будь осторожна со своими желаниям, когда находишься рядом со мной. Я больше всего хочу, взять мою работу и засунуть её туда, где солнце никогда не светит.
Знаю из прошлого опыта, что когда Торговец в плохом настроении, то любит искажать смысл слов клиентов. Эта мысль заставляет сирену во мне гудеть — дерзкая девчонка. В остальном я зла, как чёрт. Торговец, кажется в курсе о моей противоречивой реакции, судя по тому, как у него расширяются зрачки. — Пора идти.
— Нет, — упрямлюсь я.
— А я не спрашивал, — он тащит меня от островка, через гостиную, к задней двери.
Осколки стекла и капли алкоголя поднимаются со стен и пола, жидкость дрейфует к раковине, а стекло к мусорному ведру. Он снова убирает за мной. Я пытаюсь освободиться из крепкой хватки Деса и борюсь с ним всю дорогу. — Дес-монд. Отпусти меня. Немедленно. — Моя сирена взяла вверх над голосом, заставляя приказ звучать соблазнительно. Но Дес просто перекидывает меня через плечо.
— Продолжай, ангелочек, — говорит Торговец. — Ты даже не представляешь, как сильно эти твои приказы заводят меня. — Он гладит меня по заднице, и я прихожу в ярость.
— Отпусти меня, придурок!
Но вместо того, чтобы опустить, он перемещает меня так, что теперь я обхватываю его талию ногами, а шею руками. Несмотря на все попытки освободиться, его хватка, словно клетка, держит меня на месте. Я щипаю его за спину. Он чертыхается, а стекло и жидкость, парящие за нами, падают на пол.
— Черт, Калли, — говорит он, — не заставляй меня забрать у тебя одну бусину, только чтобы обездвижить тебя.
Я смотрю ему в глаза, пока он несет меня на улицу.
— Ну, так, блин, рискни, Дес.
Его глаза сверкают.
— Не дразни меня. Я сделаю, и буду наслаждаться ощущением каждого дюйма твоей кожи, пока ты будешь обездвижена.
Я зло смотрю на него.
— Да что с тобой не так, — говорю я, — ты отнял у меня возможность пить спиртное.
— Это не самое худшее, что я сделал, ангелочек, — отвечает он. — И это не навсегда, если ты научишься пить.
Ну и наглец. Как я могу научиться ответственно пить, если не могу пить вообще? Я ужесточаю хватку на его появившихся крыльях.
— У меня
Он насмешливо фыркает.
— Это спорный вопрос.
Прежде чем я успеваю возразить, Дес взмывает в воздух. От неожиданности я ахаю, и Торговец начинает вырисовывать рукой у меня на спине небольшие круги, вероятно, в попытке успокоить. Хотела бы я убрать его руку, но не могу, так как держусь за его шею.
Я поднимаю глаза к небу, решив сосчитать созвездия и не смотреть на мужчину, который одновременно меня и злит и смущает. И естественно, я вижу целых три звезды, одна из которых, вполне может оказаться самолетом. Так что я просто стараюсь игнорировать Десмонда, что оказывается почти невозможным. Я вдыхаю запах его волос, которые щекочут мои руки, и всё что вижу, кроме темноты — угрожающие дуги крыльев. Проходит примерно десять минут, когда я сдаюсь и кладу голову Десмонду на плечо. Торговец крепче сжимает меня, и я ощущаю грубую щетину на его щеке, когда он утыкается в меня носом. Я начинаю замечать закономерность, Дес становится ласковым, когда я в его объятиях.
Не уверена, как долго мы остаёмся в таком положении, но, в конце концов, чувствую снижение. Я смотрю вниз, на приближающийся остров Каталина, и в поле зрения появляется дом Торговца. Спустя пятнадцать минут мы входим в его гостиную. Сегодня на журнальном столике полно эскизов и листков с набросками. Я наклоняюсь, чтобы внимательнее разглядеть их. В будни частного детектива я частенько сталкивалась с осмотром рабочего стола, поэтому сразу же узнаю его.
Я подбираю один из эскизов, сразу узнавая работу Деса. Он рисовал портреты и пейзажи, когда приходил в мою комнату в общежитии Академии Пил. Хотя не совсем такие. На эскизе изображены стоящие в ряд гробы, в которых лежат женщины с закрытыми глазами и прижатыми руками к груди.
Святое дерьмо.
— Это… женщины?
Я чувствую, как зашевелится воздух, мгновение спустя Дес стоит позади и смотрит через моё плечо, довлея надо мной.
— Да. Каждая вернулась в стеклянном гробу.
Прошлой ночью Дес сказал мне, что женщины не мертвы, но выглядят они как мертвые. Он наклоняется и вытаскивает другую картину, там ещё один гроб, стоящий посреди чего-то очень похожего на огромный зал.
Дворец Деса. Такая странная мысль.
Я вновь обращаю внимание на спящую женщину, одетую в боевые доспехи. В одной руке она сжимает оружие, а в другой… Должно быть глаза меня обманывают.
— Это?..
— Да. Ребенок.
Я таращусь на изображение. Ребенок — не то слово, которым можно описать крошечную жизнь, прижимающуюся к груди спящей фейри-воительницы.
Младенец. Крошка. Лежит в руках женщины, которая может быть вполне мертвой. Будучи частным детективом, я видела и слышала достаточно много странного дерьма. Фейри всегда удается оставаться на вершине.
— Младенец мертв? — спрашиваю я.
— О нет. — То как Дес говорит, заставляет меня обернуться и посмотреть на него.