Раннее утро
Шрифт:
О л я. Ружье ни в коем случае! Разве можно мальчишке?
С в и р и д о в. Хорошо. Что-нибудь другое придумаю. Ничего нет ужаснее, как обмануть вот такого маленького человека. Непростительно.
Г р и б о в а (входя). Вы здесь, профессор? (Облегченно вздохнув.) А я так волновалась! После заседания бюро стала искать — нигде вас нет. Потом уже кто-то сказал: он, мол, уехал. Как же так, думаю, условились возвращаться вместе…
С в и р и д о в (сухо).
Г р и б о в а. Вы на чем добрались?
С в и р и д о в. Секретарь райкома любезно предложил свою машину. (Сухо.) Прошу сесть. Так вот, уважаемая Ксения Петровна, вы меня, голубушка, огорчили.
Г р и б о в а (удивленно). Чем?
С в и р и д о в. Своим выпадом. Там, на бюро.
Г р и б о в а. Помилуйте, Алексей Федорович, какой же это выпад? Для пользы дела я хотела внести некоторую ясность…
С в и р и д о в (прерывая). Не знаю ваших благих порывов. Говорю о факте. И только. Не ожидал! Понимаете, я привык считать вас, можно сказать, верным соратником. Нет, уже ваше письмо, конечно, насторожило меня. Да. Оно-то и заставило приехать прежде всего именно сюда.
Г р и б о в а. Я думаю, вы все-таки выслушаете меня.
С в и р и д о в (взглянув на часы). К сожалению…
Г р и б о в а. Я имею в виду завтра или…
С в и р и д о в. В десять утра я должен быть на заседании бюро в соседнем районе.
Г р и б о в а. Жаль.
С в и р и д о в. Когда-нибудь, при встрече.
Г р и б о в а. Очень жаль. Значит, на утро заказать машину?
С в и р и д о в. Благодарю. Мы на райкомовской.
Г р и б о в а. Крепко же вы рассердились, Алексей Федорович.
С в и р и д о в. Я? Боже упаси! Есть такое мудрое изречение: нельзя каждое лыко в строку.
О л я. Папа!
Г р и б о в а (поднимается). Спокойной ночи. (Быстро уходит.)
О л я. Обиделась.
С в и р и д о в. Если хочешь знать, ей надо было сказать еще и не то!..
О л я. Она хороший человек и честный, знающий работник.
С в и р и д о в (решительным жестом останавливает ее). Олюшка, по-своему ты, возможно, и права, но у меня тоже есть собственное мнение. И пожалуйста, не отбирай его. Ну, пора на покой. Утром забегу. Перед Николахой неловко.
О л я. Ты бы все же отослал райкомовскую машину.
С в и р и д о в. О Грибовой не беспокойся. Надо таких учить.
О л я. Вот смотрю я на тебя и не могу избавиться от назойливой мысли, что за последние несколько лет ты очень, очень изменился.
С в и р и д о в. А для меня, Олюшка, это не секрет. К сожалению, зеркало не обманывает.
О л я. Я не о том. Мне кажется, что ты был другим человеком. Понимаешь? Совсем другим.
С в и р и д о в (пытается перевести все в шутку). Меняются времена, меняются
О л я (словно не слыша). Мама так много рассказывала о вашей сказочной юности. Главным образом о тебе.
С в и р и д о в. Как строили на пустом месте город? Давность, давность. Видится словно во сне.
О л я. Но было! Да и сама я хорошо помню то время, когда у нас собиралось много народа — студенты, преподаватели. Обычно спорили, бушевали и как к высшей справедливости обращались к тебе. И как же мне хотелось походить на тебя!
С в и р и д о в. Значит, говоришь, я стал иным? Каким же?
О л я. Тогда, мне кажется, ты ни с кем не мог вот так, грубо, как сейчас с Грибовой. Ты ее даже не выслушал…
С в и р и д о в (прерывает). Олюшка! Пожалуйста, не продолжай. От кого угодно я могу выслушать все, но ты… Тебе не следует… Для меня ты всегда была, есть и будешь… будешь самым дорогим существом. И прошу — не упрекай меня ни в чем. (С горечью.) Думаешь, у меня всегда праздник на душе?
О л я. Нет, папа. Наоборот, я вижу, ты все время взвинчен.
С в и р и д о в (справившись с минутной слабостью). Ничего, за свои идеи надо бороться. И кое-чем жертвовать. (Словно стараясь убедить себя.) Сознавать, что ты находишься в фарватере государственной политики, что ты нужен людям — что может быть выше? Ну, Олюшка, дорогой мой критик… (Обнимает ее.) Спокойной ночи. Что это у тебя?
О л я. Рукопись. Я тебе о ней писала. Недавно закончила.
С в и р и д о в. Объемистый труд. Очень рад, что ты не опустила крылья. Молодец. Вот завершится мое вынужденное путешествие и вообще вся эта эпопея, я буду полностью в твоем распоряжении. И о чем?
О л я. О чем? В двух словах не скажешь… (Подавляя волнение.) Дело в том, что система земледелия, принятая в нашей засушливой зоне, как бы тебе сказать, не оправдала себя. Даже больше того, она губительна… Возможно, в других условиях, где иные почвы, климат…
С в и р и д о в. Знакомая песня! (Резко.) Но это не твой голос! Тебе в уши надул Ходос! Этот прожектер и проходимец!..
О л я. Не надо так! И не сердись… Во-первых, Кирилл Ходос не проходимец…
С в и р и д о в. И ты говоришь это теперь, после всего…
О л я. Да. Теперь! И мне кажется, бранить человека заочно…
С в и р и д о в. А я могу ему и в глаза все выплеснуть…
О л я. Давай поговорим, папа, откровенно. Ты не хочешь выслушать и не признаешь тех, кто в чем-то возражает тебе.
С в и р и д о в. Ну, это, положим, неправда.
О л я. Нет, правда. Поэтому ты и Кирилла возненавидел. И с Ксенией Петровной сейчас тоже… И мне сразу — обидные слова. А я пишу о том, в чем убеждена. Что подтверждается практикой. И буду защищать свои взгляды.