Раннее утро
Шрифт:
С т р ю к о в. Знаком. Что знал, что нет. Мало с кем бываешь хорошо знаком, а знаешь про него не все.
К о б з и н. Философствовать на эту тему не будем. Дело вот в чем. В городе люди пухнут и мрут с голоду. Вы знаете об этом?
С т р ю к о в. Кто не знает.
К о б з и н. Продовольствие с вашего согласия вывезли? Ведь вы были головой?
С т р ю к о в. Меня никто не спрашивал. Приказ атамана.
К о б з и н. А вывезли?
С т р ю к о в. Вывезли.
К о б з и н. А вы сами?
С т р ю к о в. Что?
К о б з и н. Выполнили этот приказ?
С т р ю к о в.
К о б з и н. Все вывезли?
С т р ю к о в. Все.
К о б з и н. Отвечаете?
С т р ю к о в. Вывозил не я, было велено приказчикам.
К о б з и н. Не вертитесь и не задуривайте нам головы. Речь идет о спасении тысяч человеческих жизней. Если солжете, имейте в виду — к стенке поставим.
С т р ю к о в. Ставьте. Ваша сила.
Н а д я. Эх, Петр Алексеевич, он же радуется, что люди падают.
С т р ю к о в. Скоро хлеб-соль забываются.
Н а д я. Нет, не забываются. Я все помню, до крошечки. Навсегда! И пускай лучше костьми лягу, а такого хлеба-соли есть больше не буду!
С е м е н. Вот благодетель нашелся. Гад!
К о б з и н. Так вот, гражданин Стрюков, я вас предупредил. Второй разговор на эту тему, если вы обманули, будет не таким. Понятно?
С т р ю к о в. Понятно. Можно идти?
К о б з и н. Да. Кстати, ваша дочь все еще отсиживается в монастыре?
С т р ю к о в. В монастыре.
В двери Стрюкова чуть не сшиб стремительный А л и б а е в.
А л и б а е в. Комиссар Кобзин, здравствуй!
К о б з и н. Алибаев, друг мой Джангильдек!
Обнимаются.
А л и б а е в. Корнеева, мое почтение! Семен Маликов — салям!
С е м е н. А мы вас совсем заждались!
К о б з и н. Каким ветром?
А л и б а е в. Попутным, конечно. Везде казачьи разъезды, а я открыто ехал. Со мной полсотни джигитов. Надели погоны и благополучно проехали. Врага обмануть всегда полезно… А в городе стало нехорошо. Голодные люди на улицах! Плохо…
К о б з и н. Да, брат, положение… И день ото дня хуже. Ни хлеба, ни патронов. Ну, рассказывай, как съездил? Был у Ленина?
А л и б а е в. А как же! В Смольном! Ленин назначил меня комиссаром степного края. Понимаете, товарищи? Теперь баи шакалами выть будут! Я сейчас немного в степь завернул, будто попутно, — уже баев стало меньше.
С е м е н. Здорово! Правильно вы говорите, люблю так.
К о б з и н. Смотри, дров не наломай.
А л и б а е в. Из баев дров не получается. «Это есть наш последний и решительный бой!» (Меняя тон.) Ну, слушайте. С Лениным я говорил недолго, но хорошо. Он сказал, что революция не терпит топтания на одном месте! А? Надо нести революцию по всей степи, наступать, чтоб атаман места себе не находил, как бешеная собака. Спросил товарищ Ленин, как у вас с оружием, я рассказал. Он приказал дать оружия, патроны, снаряды. Выделил двести кронштадтских моряков, они доставят оружие и останутся у нас. А? Был я
К о б з и н. Что ни новость — радость! Эх, скорее бы оружие…
С е м е н. Начнем громить?
К о б з и н. Начнем, Маликов!
А л и б а е в. И плохие вести есть. Совсем плохие. Атаману Бутову из Англии отправлено много оружия. Разное. Обмундирование тоже.
С е м е н. Ты смотри! А когда отправлено?
А л и б а е в. Шайтан его знает. Наплевать. Не в этом дело. Верные люди в степи сказали мне, что на днях Бутов все получил.
К о б з и н. Как? Уже? Каким же способом?
А л и б а е в. Говорят, где-то через южную границу переправили, потом степью. И в Соляной городок. Если верить.
К о б з и н. Соляной городок почти крепость… (Вспомнив.) А знаешь что, Алибаев, слух здесь прошел, будто атаман готовится мобилизовать казаков от шестнадцати до шестидесяти лет. Мне он показался просто вздорным.
С е м е н. Мы еще посмеялись: вместо винтовок, мол, палки возьмут.
А л и б а е в. Ленин предупредил: хотят в кольцо взять революцию. Вот зачем мобилизация. Дон, Кубань, Терек, Урал, сибирский Колчак, понимаете? Товарищ Ленин сказал: дело чести местных большевиков — рвать кольцо.
К о б з и н. Да… Дело чести… Вот что — надо немедленно проверить Соляной городок и, если заморский подарок там, захватить или… взорвать.
С е м е н. Петр Алексеевич, я.
К о б з и н. Что?
С е м е н. Пойду в Соляной.
К о б з и н. Ты? Посмотрим. Пройдем ко мне, Алибаев. А ты, Семен, подожди.
Кобзин и Алибаев уходят.
С е м е н. Как думаешь, пошлют?
Н а д я. Могут.
С е м е н. Скажут — пулеметчик.
Н а д я. Безработный.
По лестнице спускается О б р у ч е в и направляется к выходу.
С е м е н. Сергей! На минутку!
О б р у ч е в. Пожалуйста. (Подходит.)
С е м е н. Торопишься?
О б р у ч е в. Нет.
С е м е н. Надя, у меня к Сергею секрет.
Н а д я. От меня?
С е м е н. Ну, понимаешь, на одну минуту.
Надя уходит.
Я насчет нее.
О б р у ч е в. Нади?
С е м е н. Да.
О б р у ч е в. Не понимаю.
С е м е н. Давай по душам.
О б р у ч е в. Ну, пожалуйста.
С е м е н. Ты с ней, как говорится, гуляешь? Верно?
О б р у ч е в. Предположим, верно.
С е м е н. Без всякого предположим. Гуляешь. Ну вот. Скажи мне, Сергей, только откровенно, ты к этому относишься серьезно, в общем: жениться думаешь?
О б р у ч е в. Странный разговор.
С е м е н. Почему странный?
О б р у ч е в. О таких вещах, как женитьба, сейчас не думается. Сам знаешь, какое время.