Раненый зверь
Шрифт:
Отряхиваясь, он вскочил с кровати, очумело посмотрел на Любу, которая стояла перед ним с пустым ведром.
— С катушек съехала? — зло спросил он, не зная, как реагировать на происходящее.
Не звал он к себе Любу. Доставил ее домой, пообещал на следующий день заглянуть, но уже вторая неделя, как он едет к ней.
— Ты на себя в зеркало смотрел? — возмущенно спросила Люба.
Сама она выглядела неплохо, как будто и не злоупотребляла никогда. И трезвая, как стеклышко.
Павел боялся, что Люба сорвется в штопор, но в запой ушел сам.
— Нормально
— Где ж нормально? Смотреть на тебя страшно.
— А ты не смотри!
Он вышел из комнаты, на кухне достал из холодильника бутылку пива, осушил ее до дна. И вторую откупорил, но содержимое вылил в умывальник. И с водкой так же поступил. Все, пьянству — бой!
Он набрал в ванну холодной воды и залез в нее с головой. Открыл сливную пробку, пустил горячую воду, лег. Так и лежал, пока вода не стала горячей и не согрела его. Насухо вытерся, закутался в банный халат.
Люба зря времени не теряла, и, пока он приводил себя в чувство, убралась на кухне. И крепкий кофе приготовила — и ему, и себе.
— Я тебе спиться не дам! — чуть ли не с угрозой сказала она.
— Так я и не спиваюсь, я просто…
— Я тоже так когда-то думала… — Она взяла сигарету, щелкнула зажигалкой, но не закурила.
В раздумье глянув на него, решительно сломала сигарету, выбросила ее в мусорное ведро.
— Что, бросаешь курить? — усмехнулся Павел.
— В тебе и так токсинов больше, чем нужно, а тут еще дым. Я на улице, потом. Холодно на улице.
— Зима, считай.
— А у тебя тепло тут.
— Газовое отопление.
— Так угореть можно.
— Как так?
— А когда в хлам пьяный. Погаснет огонь в котле, и не заметишь.
— Не погаснет. У меня тут все надежно. А если погаснет, газ отключится. Система такая.
— Хорошая система. И дом у тебя отличный.
— Сам тут все устраивал.
— Потому и надежно. У меня сестра с мужем дом строит, я у них тут на днях была. Дом у них с крышей, с окнами, а внутри пусто. Деньги у них появились, шабашников нанять хотят…
— И что?
— Да ничего, просто подумала… Если бы ты им там как у себя сделал, Валерьяну понравилось бы…
— Так я и сам шабашников нанимал. Рулил, правда, сам.
— Так никто и не говорит, что тебе самому надо с мастерком… И, вообще, я что-то не то говорю.
— Не то говоришь, — усмехнулся Павел. — А говоришь… Чем-то мне заняться надо, да?
— Это твое личное дело. Я просто подумала… У тебя аспирин есть?
— Голова болит?
— Да нет, тебе коктейль приготовить. Выпьешь — и спать, а когда проснешься, как огурчик будешь.
Павел кивнул. Хреново ему, честно говоря, в сон клонит.
Люба помогла ему смягчить похмелье, уложила спать. Уходить она не собиралась, да Павел ее и не гнал. Зачем, если они практически целый месяц жили, как муж и жена? Привыкли друг к другу.
Разбудил его до боли знакомый запах тушеной капусты. Оксана часто готовила ему голубцы, и этот запах ассоциировался с ней. Но Павел вмиг разогнал иллюзии. Нет Оксаны, это
Хотелось ошибиться, но, увы, он оказался прав. Чисто в доме, уютно, на кухне идиллия. И голубцы у Любы такие же вкусные, как у Оксаны. Сама она, правда, не шла с ней ни в какое сравнение, но так Павел чуда от нее не ждал.
После ужина он снова лег спать. Засыпая, услышал, как открылась дверь. Люба постояла немного у его кровати, затем, неторопливо сняв платье, легла к нему. Он сгреб ее под себя, зарылся носом в ее волосы.
Шампунем пахли волосы, чистотой и свежестью, но не было в этом аромате ничего головокружительного. И тело у Любы стройное, упругое, приятное на ощупь. И все равно она не Оксана.
Хорошо все, но без огонька, без искрения. Уютно, тихо и спокойно. Ну так большего ему с Любой и не нужно. Да и она ничего заоблачного не требовала. Не секс ей нужен был, а ощущение тепла и защищенности.
Мясные с жирком кусочки таяли во рту. Домашняя колбаса, только что с пылу-жару, вкусно — не оторваться. Особенно под водочку. А огурчики домашней засолки чудо как хороши. Но на водку Павел не налегал. И дело вовсе не том, что нельзя ему злоупотреблять. Как раз наоборот, он может выпить много, а завтра даже на пиво не посмотрит. Все дело в том, что хозяин дома ему не очень нравится, с таким расслабляться нельзя.
Правильно сказала Люба, нельзя ему без дела, да он и сам это прекрасно понимал. Поэтому и взялся за дом, о котором она говорила. К мужу ее двоюродной сестры съездил, договор с ним заключил, дом осмотрел. А через два дня начались работы. Газ уже был подведен, так что с отоплением проблем особых не возникло. Павел закупил необходимое оборудование и принялся за дело. Утеплил окна, запустил систему, прогрел стены, и начал штукатурные работы, люди у него для этого имелись.
Первое время Валерьян финансировал работы в полном объеме, потом с оплатой начались перебои. Дом уже готов к проживанию, осталось только двор до ума довести, а Валерьян уже почти пятнадцать миллионов должен. Он свою вину чувствует, поэтому и пригласил Павла к себе домой. Дифирамбы начал петь — дескать, и работой он доволен, и тем, как у них с Любой все хорошо. Неспроста все это.
— Люба, может, налить? — шутливо спросил Валерьян.
Люба молча показала ему кулак. Не пьет она больше и не будет.
— Хороший ты мужик, Паша. И все у тебя хорошо. А у нас проблемы, — вздохнул он.
— Чего так?
— Да братва покоя не дает. Раньше двадцатку брали, а сейчас тридцать хотят.
Валерьян держал собственную бойню — закупал свиней по деревням, забивал их и оптом продавал частникам. Да и свои точки по городу были. Дела неплохо шли.
— Бывает.
Павел нахмурил брови. Знакомая песня. В прошлом году Гена ее пел, теперь вот Валерьян вправляет. Но на Гену реально наехали, причем из-за Павла, а этот просто хитрит. А если действительно ставку подняли, какое Павлу до этого дело? Он сделал работу и должен получить за это деньги.