Рандолевый катран
Шрифт:
– Как прошёл день, дорогая? – спросил Волконский, появившись дома за полночь.
– Чудесно, Сашуля! Только подпортили настроение на телевидении. Но и это не беда! Главное, ты меня понимаешь.
Волконский поцеловал супругу.
Нина Петровна непроизвольно поджала губы, почувствовав запах духов чужой женщины.
– Кто именно?
– Да так.
– Так? Так не может быть! Если кто-нибудь посмеет портить тебе настроение, пожалеет.
– Это входит в имидж? – улыбнулась Нина.
– И не только.
Волконский
Он достал колье из старинной шкатулки. Надел его на шею Нины, стоя позади неё, напротив зеркала.
Гранатовые и рубиновые камни горели мягким светом при электрическом освещении.
– Как?
– Чудесно! – сказала Волконская. Про себя Нина Петровна подумала, наверняка Сашуле подвернула молоденькая. Интересно, сколько он затратил на неё?
Ночью в постели Волконский не выглядел истощённым, измученным другой женщиной. Нина Петровна решила забыть о подозрениях.
Поутру Волконский объявил за столом, что с сегодняшнего вечера в доме будет прислуга.
– Люди надёжные? – спросила Августа Климентьевна.
– Перепроверенные, мама!
– Работали в карательных органах? Нужны нам соглядатаи, как полагаешь, Нина Петровна?
– Думаю, из них выходят лучшие слуги.
– А ты что думаешь, Саша? – Августа Климентьевна поднялась из-за стола.
– Я думаю, – сказал Волконский, – разговор неуместный. Эти люди никогда не работали в карательных органах. Это сплошь высокообразованные, оставшиеся невостребованными кадры.
– Видишь, Нина Петровна, нам достанутся не самые лучшие слуги.
– Я только сказала мнение специалистов-психологов.
– Каковой вы, несомненно, являетесь.
Волконский быстро выпил кисель, поклонился маме и вышел из-за стола. Извинившись, он убежал на службу.
– Слишком много специалистов! – продолжала высказываться свекровь.
Нина Петровна молча доедала десерт, думая о планах на сегодняшний день. Предстоял вечер в Кремле. Что надеть, как себя подать? Вероятно, будут люди недалёкие: администрация президента готовит брейк-коктейль для людей бизнеса. Так что знания классики вряд ли понадобятся, недолго и обидеть кого. И всё же, выглядеть и вести себя нужно подобающе. Не вызывающе, но и скромнягу из себя корчить не дело. А если их жёны сплошь дочери трактористов, с длинными до ушей ногами и умом короче бульдожьего хвостика? Тогда они разоденутся в пух и прах: безвкусно, но дорого.
– … все занятые по горло, а детей рожать некому! – донеслись до Нины слова свекрови, которая всё это время говорила, не останавливаясь. – Чего молчишь, Нина Петровна? Как человек и как профессиональный психолог!
– Возможно, – рассеянно сказала Нина Петровна, – они подгадывают дату рождения ребёнка по модному ныне гороскопу.
– Ив чём та мода? Чтобы наследник с внутриутробного периода жизни впал в зависимость от шарлатанов?
Нина Петровна поняла, что все её слова, как это
– Это всего лишь мода, Августа Климентьевна. Сегодня так, завтра этак. Всё течёт, всё изменяется.
– Некоторые специалисты разглагольствуют о высоких материях, тогда как не имеют детей! Как бы не утекло ваше времечко, Нина Петровна! А то придётся брать ребёнка из детского дома – стыд позор для семейства Волконских!
– Августа Климентьевна, я прилагаю к этому максимум усилий.
– Наверное, вы Нина Петровна, как человек грамотный, знаете, что не во всякие дни женщина может понести ребёнка.
Нина Петровна вздохнула. Тут же кашлянула, улыбнулась. Теперь ей предстояло в сотый раз выслушать краткую лекцию по эмбриологии.
– И не надо никаких усилий, милочка! Что крестьянка, что дворянка, извиняюсь, княгиня делает это расслабившись. Велика важность: раздвинуть ноги! К чему корчить из себя синий чулок?
– Я стараюсь, Августа Климентьевна! – повторила Нина Петровна, нажимая на каждое слово.
Свекровь не желала останавливать поток красноречия, она продолжала талдычить о несчастной судьбе старой дворянки, не имеющей наследника.
Нина Петровна незаметно для родственницы нажала на кнопку, встроенную в её кресло с изнаночной стороны сиденья.
Зазвонил телефон.
Нина Петровна, извинившись, выскочила из-за стола.
Свекровь пробурчала ещё что-то на грани хамства, но невестка уже не слышала её.
Нина Петровна стояла перед телефоном, держа гукающую трубку. Она что-то отвечала неведомому собеседнику, строя разговор так, чтобы Августе Климентьевне не пришло в голову подойти и расспрашивать о звонящем человеке.
Свекровь, услышав привычный уху разговор о нарядах, косметических салонах, ушла в свою комнату.
Нина Петровна тотчас появилась на кухне, чтобы разобрать посуду.
– Нина Петровна? – спросил её женский голос из-за спины.
– Я! – почему-то по-армейски ответила Нина Петровна, развернувшись на сто восемьдесят градусов.
– Александр Андреевич сказал, что мне пора приступать к работе.
– Как вас зовут? – спросила Нина Петровна, посмотрев на женщину средних лет и точно такой же комплекции среднерусской возвышенности.
– Клава.
– Это не дело! Меня зовут Ниной Петровной, маму Александра Андреевича – Августой Климентьевной, а вас, Клавдией…
– Просто, Клава! Я из простых.
– Хорошо, а папу вашего как звали? – Нина Петровна прищурилась.
– Папу? Олегом.
– Ясно. Будем называть вас Клавой.
– Я могу приступать к работе?
– Что входит в ваши обязанности?
– Приборка, чистка, дезинфекция.
– Вы работали в СЭС?
– Заведовала отделом дератизации, – сказала Клава, опустив глаза. Подруги предупреждали, чтобы не умничала перед хозяевами.