Ракетчик
Шрифт:
В класс капитан входил осторожно, опасаясь, что кто-нибудь попытается на него напасть. Но заинтригованный его заявлением командир распорядился выполнять требования неизвестного. Давыдов внимательно оглядел притихших слушателей — не исключено, что кто-то сейчас уже докладывает наверх о случившемся происшествии. Но теперь это уже не важно. Поправив ремень съехавшего на бок автомата, Анатолий попросил девушку:
— Достань из чемодана карту и все бумаги. Вешай карту.
Та послушно открыла чемодан и, достав документы, замешкалась — не было кнопок.
— Помогите барышне, — скомандовал Давыдов человеку в летной форме, сидящему в первом ряду.
Тот встал и
— Вы летчик? — поинтересовался капитан у человека, закончившего возиться с картой.
— Штурман, а что?
— Тем лучше. Внимательно посмотрите карту и полетную документацию. Документы оформлены в вашей части.
Штурман взял лежащие на столе бумаги, изучил и кивнул, подтверждая достоверность заявления террориста.
— Теперь, пожалуйста, посмотрите вот эти документы. — Давыдов протянул ему сложенные стопкой удостоверения членов экипажа. — Это ваши офицеры?
— Наши. А откуда у вас?..
— Можно посмотреть? — встал командир полка.
— Да, только вы один.
Командир подошел к столу, и штурман протянул ему документы.
— Это же того экипажа, что… — начал командир, обернувшись к Давыдову.
— Я единственный оставшийся в живых из числа находившихся на борту.
Во время долгого Давыдовского повествования в классе стояла абсолютная тишина. Отложив в сторону уже не нужный автомат, он говорил и говорил, извлекая из чемодана все новые и новые вещественные доказательства. Когда Анатолий закончил, в классе некоторое время стояла тишина, а потом посыпался шквал вопросов. Теперь в глазах собравшихся светились сочувствие и уважение. Давыдов невпопад отвечал на вопросы, напряжение, камнем лежавшее на его плечах все это время, наконец отпустило. Капитан был среди своих. Командир и начштаба снова взяли власть в свои руки. Разогнав подчиненных по рабочим местам, они повели Давыдова и девушку в командирский кабинет. Здесь ему пришлось уже более обстоятельно повторить свою повесть. Только о, появлении на маяке беглых преступников он решил не говорить.
— Интересная штуковина, а она выключена, не взорвется? У нас тут аэродром, сам понимаешь… — Командир внимательно разглядывал мину, повернув ее к свету.
— Думаю, не должна — я там такую частоту поставил, на которой никто не работает. Ее нужно в металлическую емкость поместить и заэкранировать от излучений.
Командир положил мину на стол.
— Досталось тебе, парень. На. — Он придвинул опасный предмет к начальнику штаба. — Убери к себе в сейф.
— Не понял, командир, — возмутился тот. — А чего ко мне? Это дело по линии особиста, пусть он эту штуку к себе в сейф прячет. Больно надо мне здесь мину держать.
— Значит, после посадки Алексей Лебедев был жив?
Анатолий вздохнул:
— Так точно, его уже потом, те с вертолета…
— Понятно. А вы хоть ели сегодня? — встрепенулся командир. — Я сейчас дам команду, чтобы вас в столовой накормили. Правда, того изобилия, что было раньше, у нас нет, но с голоду умереть не дадим.
— Спасибо.
— Не стоит. Сейчас решим вопрос с вашим размещением. Сам понимаешь, пока тебе придется побыть у нас. Охрана нужна?
— Куда я убегу?
— Не в том смысле, мало ли что?..
— Если можно, я бы пока оставил при себе пистолет.
— Ладно, можешь оставить. Игорь Данилыч,
Глава 36.
ТОЧКИ НАД «i».
Сегодня полетов не было, Давыдов и девушка завтракали в гордом одиночестве. Светлана с интересом глядела в окно на видневшиеся между ангарами самолеты.
— А они настоящие?
— Настоящие, ешь, — усмехнулся Давыдов, и тут они услышали гул двигателей. Повернулись к окну — зависнув над невидимой отсюда бетонкой, готовился к посадке вертолет.
— Ух ты, здорово! — воскликнула девушка. — Я на таком аэродроме еще ни разу не была. А потом можно будет посмотреть поближе?
— Может, и можно. Ну, как разнообразие? Не скучно?
— Класс! Кому рассказать — не поверят.
— Я и сам не верю, что все уже кончилось.
— А как я, потянула?
— Не понял, — удивился Давыдов.
— С ролью подруги флотского офицера?
— А-а, с этим. На пять баллов.
— То-то, напарник. — Справившись с котлетой, девушка принялась за бутерброды. — А на роль ППЖ [7] ?
7
ППЖ — походно-полевая жена.
— Держи дистанцию, напарница, — рассмеялся капитан.
— Я вам что, совсем не нравлюсь? Вам же еще обратно ехать! Могу составить компанию.
— С чего бы такой интерес к моей персоне?
— Просто — так получилось.
— Просто так ничего не получается.
— Ну, с вами интересно, я еще… — протянула девушка и умолкла, подбирая слова.
— Боюсь, что пока со мной не интересно, а опасно.
К их столу подошел дежурящий по столовой прапорщик в белой куртке с красной повязкой на левом рукаве.
— Вы капитан Давыдов? Вас в штаб вызывают, срочно. Там прилетел кто-то, говорят, по вашему вопросу…
Слугарев рассеянно слушал доклад Давыдова, пытаясь понять, что же в этом человеке особенного. В лице капитана не было ничего примечательного, в глазах, пожалуй, мелькало торжество победителя, а в остальном — обычный офицер, один из тысяч. Что-то в нем все-таки было, какое-то качество, позволившее ему уцелеть и переиграть его, Слугарева. Подполковник размышлял, что именно, чем этот парень отличался ну хотя бы от его подчиненных. Подготовкой? Это смешно. С его подготовкой он и минуты не продержался бы в открытой стычке с самым слабым из его бойцов. Нет, что-то другое. Привычка к постоянному стрессу? Все-таки служит черт знает где. Но его бойцы тоже не мальчики, многие побывали в таких переделках, что этому малышу и неснилось. Что же тогда? Подполковник ощущал некие исходящие от капитана импульсы опасности. И вдруг он понял. Основное отличие Давыдова от его бойцов состояло в том, что они были всего лишь исполнителями, прекрасно подготовленными, безукоризненными исполнителями, готовыми проявлять инициативу в заранее оговоренных пределах. Именно этого от них требовал унаследованный от бывшего комитета уклад их служебной деятельности. В его организации сотрудник — это прежде всего винтик в сложном механизме, шестеренка, имеющая право вращаться в заданном направлении в отведенном ей месте. А человек, сидящий напротив, был обучен принимать самостоятельные решения без оглядки на начальство и брать на себя всю ответственность за принятое решение. От сотрудников бывшего комитета Давыдов отличался только этим. «И всего-то?» — устало думал Слугарев. Озадаченный его невниманием, капитан умолк.