Ракетчик
Шрифт:
— Нужно его похоронить, — наконец выдавил Давыдов.
— Прямо здесь? — Девушка в упор посмотрела на Анатолия. — Это называется просто зарыть. Или у вас как-то иначе?
— Называйте как угодно, иного выхода нет.
— Даже родным не сообщив?
— Мне он о своих родных ничего не говорил. Его начальство, конечно, будет вам очень благодарно за предоставленную информацию. И от этой великой благодарности похоронит вас где-нибудь рядом! — взорвался Давыдов. — Ты что, не понимаешь, что происходит? Единственное, что вы можете сделать, это сделать вид, что ни
— А этих троих я тоже должна забыть?
— Этого я не говорил, — осекся Давыдов. — Да и… К нам, ко мне… — Он беспомощно развел руки и взглянул на моряка.
— Он прав. — Дед хлопнул ладонью по столу.
Девушка вскочила и, подавив рыдания, выскочила из комнаты.
— Не ко времени это, — сокрушенно покачал головой Яков Степанович.
— Что «это»? — переспросил Давыдов.
— Да влюбилась она в него! Неужто не видно?
Место для могилы выбрали на поляне недалеко от маяка. Закончили уже затемно.
— Даже креста или памятника не поставишь. Как и не жил человек, — вздохнул старый подводник. — Пойдем помянем…
После ужина он отозвал капитана в сторону.
— Что дальше решил? Алена слышала, что тебя у части ждут, что думаешь?
У Давыдова были кое-какие мысли.
— Мне теперь поверят только в авиаполку, на самолете которого я летел. Я думаю, те, кто все это устроил, попытались представить дело как авиакатастрофу, а полковому начальству это совсем ни к чему, и я со своим портфелем буду им весьма ко двору. Им же отмываться надо! Зачем полку лишнее происшествие? Еще один плюс моего плана в том, что я служил в тех местах, смогу сориентироваться, если что. Да и эти, наверное, будут меня ждать на юге. Если меня и пасут на севере, то не так сильно. Они же пока не знают, что я здесь.
— В целом план ничего, вот только…
— Только что?
— Ты на себя в зеркало посмотри! Вылитый партизан или сбитый летчик.
— А что делать, в гражданку я переодеться не смогу. Моя форма утонула, эта порвалась, а…
— А… — Старик поднял кверху палец. — Насчет «а» есть у меня кой-какие мысли. Мы с тобой примерно одного роста. Так?
— Вроде того.
— Иди-ка сюда. — Старик поманил его к шкафу. — Сейчас мы тебя переоденем.
Старый подводник распахнул дверцы. На плечиках висела форма. Парадная и повседневная, черная, белая. Синяя тужурка для нарядов и вахты. Шинели, пальто, мундир. Шапки, фуражки. Ремни. В общем — полный комплект формы морского офицера.
— Ну как? — гордо воскликнул дед. — Прямо военное ателье. Командировка до Североморска у тебя есть. Ну, на случай проверки нормальным патрулем, а не этими супостатами. Фотография в удостоверении у тебя еще лейтенантская, вид вооруженных сил ты мог сменить. Кажется, после твоей бурсы на флот тоже отправляют, так что все в ажуре.
— Погоны, — с досадой сказал Давыдов.
— Что погоны?
— Капитан второго ранга. Мне до майора еще два года, а тут сразу почитай подполковник, я по возрасту не тяну.
— Да, это я упустил. — Старик задумался.
— Нужны
— Погоди-ка. — Дед похлопал капитана по плечу. — Есть одна идейка.
Старик вернулся с увесистым фотоальбомом.
— Память об училище, — пояснил он Давыдову. Тот все еще не мог понять, что придумал моряк.
Старый подводник открыл альбом на последней странице. Групповая фотография.
— Все наше отделение. — Старик постучал по снимку ногтем. — Сразу после выпуска. Трое, между прочим, в полные адмиралы вышли. — Он повернул альбом так, чтобы Давыдов увидел обложку. К ней были намертво приклеены новые погоны с одним просветом и двумя звездочками. — А это мои первые лейтенантские погоны.
Недостающие звезды они экспроприировали из Женькиной коллекции значков. Остановились на синей тужурке. Больше всего волновались за рукава и брюки, но все оказалось впору, и фуражка подошла. Она вообще сидела как влитая. Капитан Давыдов А. В. перепрофилировался в моряки и стал капитан-лейтенантом. Для пущей конспирации старик выделил ему вместо «дипломата» небольшой чемодан. Получился типичный командировочный офицер, добирающийся к месту назначения.
— Ну, пожалуй, готов. В час двадцать… Один час двадцать минут, — поправился моряк, — идет поезд.
Еще два часа ушло на согласование показаний соответствующим органам. Сговорились на том, что Давыдов один на лодке прибыл на маяк. Самолет, на котором он летел, потерпел аварию. Отлеживался и отъедался несколько дней, а потом ушел в сторону станции.
— Думаю, после моего отъезда вы можете смело говорить, что я подался на север. Это придаст убедительности, да и в кассе легко будет установить, куда я поехал.
— Кстати, о кассе. У тебя деньги хоть есть?
— Добраться хватит. Если расспросы начнутся про переодевание, можно сказать, но дня через два. Хотелось бы иметь минимальную фору. Автомат этот выкиньте…
— Уже на дне.
— Ну тогда, пожалуй, все…
Прощались на крыльце. Луна ярко освещала башню маяка и притихшее озеро. Давыдов пожал старику руку.
— Спасибо, я на обратном пути форму верну.
— Оставь на память, — улыбнулся тот. — Как все кончится, черкни пару строк. Ну а будешь в этих местах… — Он обнял Давыдова. — Постарайся прорваться, обидно будет, если попадешься. Насчет катера не волнуйся, я там кой-какой сюрприз устроил из твоих гранат.
— А они не мои. Ну, счастливо вам, и еще раз за все спасибо.
Давыдов натянул Женьке на нос фуражку, козырнул хозяину и пошел к лесу. В воротах его догнала девушка и сунула в руки авоську с продуктами.
— Вы на меня не обижайтесь, не со зла я…
— Ну что вы. Спасибо.
Луна ярко освещала лес, и тропинка была хорошо видна. Давыдов быстро шагал к станции. Отойдя от дома метров на пятьсот, он остановился, достал из чемодана ТТ и, заткнув его за пояс, продолжал путь. Теперь он был готов к неожиданностям.
Глава 29.
ОХОТА ЗА «АКИНАКОМ».