Раи?ский

Сноу Э. М.

— Не надо, — единственное слово, которое он ей говорит, и она хлопает ресницами.

Я не могу решить, хочу ли я блевать или сломать ее чертов нос.

— Мне теперь запрещено продолжать учебу?

— Прекрати это дерьмо, Л, — огрызается он. — Это не просьба.

Секунду она смотрит на него с чистой яростью, исказившей ее черты. Затем, скрестив ноги, она встает, собирая книги в одну руку, а другой отбрасывая свою белокурую прическу. Генри был прав. В эти дни она выглядит немного лысой вокруг корней.

Она

начинает барахтаться, но потом останавливается, делает полуоборот и смотрит на меня сверху вниз своим длинным носом.

— Разве не здорово, что мистер Портер вернулся?

— Какого хрена они позволили этому педофилу вернуться на территорию школы? — рычит Лиам.

— О, ты что, не слышал?

По тону Лорел я могу сказать, что она все утро ждала, чтобы сбросить любую бомбу, которую приготовила.

— Оказывается, мистер Портер невиновен.

Я опускаю руки на уровень живота, сильно сдавливая их между собой, потому что знаю, что это ложь. Он лично подтвердил это, когда я видела его в последний раз.

— Какого хрена? — Я шепчу, но это звучит как односложное слово.

— Зои Бакли, лживая шлюха, какой она и является, отреклась от своей истории и сказала, что все это выдумала. Фотографии члена на ее телефоне даже не были его.

Я в это не верю, и я уверена, что Лорел тоже не верит. Если Зои и отреклась от своей истории, то только потому, что кто-то заставил ее это сделать. Я бросаю взгляд в переднюю часть класса на Дилана, чья голова все еще опущена. Без сомнения, он ждет, пока будет последний возможный момент для начала занятий, чтобы он мог избежать пристального внимания, которое, как он знает, грядет.

— Чушь, — шиплю я, встречаясь с насмешливым взглядом Лорел. — Он сделал это.

Она так сильно наклоняет голову набок, что я почти ожидаю, что ее голова начнет медленно кружиться.

— Откуда тебе это знать наверняка, Мэллори?

Сэйнт снова велит ей заткнуться, но она продолжает, и в ее голосе слышится фальшивая озабоченность.

— Если вы что-то знаете, хоть что-нибудь, вам следует пойти прямо к директору Олдриджу. Отношения между учениками и учителями-это не повод для смеха.

Сжав губы, я свирепо смотрю на нее, но продолжаю молчать.

Она озаряет меня своей победоносной улыбкой, и я не удивляюсь, когда она выпячивает одно из своих тощих бедер и открывает рот, чтобы закончить уничтожать мой день.

— К твоему сведению, шлюха из социального обеспечения, на прошлой неделе совет директоров "Ангелвью" единогласно проголосовал за то, чтобы вернуть мистеру Портеру его работу. Мистер Анжелл сам встал на защиту мистера Портера и потребовал, чтобы его восстановили в должности. Я удивлена, что ты не столкнулся с ними, они были в кампусе всю прошлую неделю.

Я замираю, все мое тело напрягается.

Когда я поворачиваю голову в

сторону Сэйнта, он смотрит не на меня, а на Лорел, его рука сжата в кулак на столе.

— Разве ты не предупредил свою маленькую мазохистку о мистере Портере? — она задает ему вопросы, и что бы он ни говорил ей, она с трудом сглатывает. — Она выглядит такой потрясенной.

Он знал. Он знал, что Дилан вернется, и не сказал ни слова.

Я встаю на ноги, нуждаясь в том, чтобы уйти от всех них. Я не могу быть здесь прямо сейчас, иначе я могу сойти с ума, черт возьми.

Дилан, наконец, поднимает глаза на мои резкие движения, его глаза сужаются и следуют за мной, когда я направляюсь к двери.

— Куда вы собираетесь, мисс Эллис?

Я не смотрю на него.

— Продолжайте и просто доложите обо мне директору Олдриджу. Избавьте себя от всех хлопот.

Я услышала, как его стул заскрипел по полу, когда он, без сомнения, вскочил на ноги. Я все еще не останавливаюсь.

Даже когда он добавляет: — Могу я просто доложить и о вас директору Олдриджу, мистер Анжелл?

— Да пошел ты, — огрызается Сэйнт.

Я знала, что он последует за мной. Он просто не знает, когда нужно дать человеку подышать свежим воздухом. Тем не менее, я не останавливаюсь, пока мы не достигаем конца коридора, и тогда он хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

— Мэллори, просто послушай…

Я бью его. Просто даю ему пощечину прямо по лицу. Он выглядит на мгновение ошеломленным, что вполне понятно, учитывая, насколько сильным был удар. На его щеке уже есть сердитая красная отметина.

Это подходит ему как аксессуар, который давно назрел.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — требую я.

— Я знаю, что это выглядит плохо…

— Заткнись! — кричу я. — Ты не можешь говорить. Ты трахаешь меня на каждом шагу, при каждой возможности, и я была идиоткой, думая, что, может быть, ты изменился. Сидеть и думать о тебе и терять сон из-за тебя, когда все вокруг меня и так горит. Но нет, ты никогда не меняешься. Сколько времени тебе понадобилось, чтобы сбегать к своему папочке после того, как я рассказала тебе о том, что случилось в Джорджии? Это было в тот же день или ты дал ему неделю? Что будет дальше, Сэйнт?

Он сглатывает, его кадык подпрыгивает.

— Я бы никогда этого не сделал.

— Враньё. Для тебя нет ничего святого. Ты рассказал всей школе о моем выкидыше и моей матери, так что меня не должно шокировать, что ты воспользуешься каждой уязвимостью, которую я достаточно глупа, чтобы показать тебе, и используешь это, чтобы причинить мне боль. Ты способен на все.

— Я пытался не пустить тебя в тот класс. — указывает он, притягивая меня ближе к себе и хватая за запястье, когда я снова начинаю его бить. — Ты не стала меня слушать.