Раи?ский

Сноу Э. М.

Я ахаю, и он просовывает руку под мою клетчатую юбку, чтобы громко шлепнуть меня по заднице, прежде чем отступить и ухмыльнуться мне сверху вниз.

— Увидимся в классе, Мэл.

Поправляя свой блейзер, он неторопливо выходит из помещения, прежде чем я успеваю поднять челюсть с пола.

Сукин сын.

Я чувствую, как между глазами начинает пульсировать головная боль, когда я возвращаюсь в холл. Сэйнт ждет меня, эта превосходная улыбка все еще подергивает его губы.

Вздернув подбородок, я прохожу мимо него в комнату. Его смех следует

за мной.

Сев на свое место, я кладу подбородок на руки и тихо вздыхаю. Я уже сходила с ума по нашим ночам с Сэйнтом до помещения, а теперь я стала ещё больше возбуждена.

Украдкой взглянув в направлении Сэйнта, который тоже занял свое место, я ловлю его на том, что он изучает мой профиль. Я незаметно показываю ему средний палец, как школьница, открывающая для себя силу оттолкнуть мальчика, который впервые дергает ее за волосы, но что я могу сказать? Он пробуждает во мне самое худшее.

Моя головная боль усиливается. Я не должна так сильно беспокоиться о нем. У меня есть гораздо более важные дела, которые должны занять мое внимание.

Как, например, моя предстоящая встреча с Норой.

Я знала, что это произойдет, но найти ту записку от нее в моей комнате в выходные, было все ещё неприятно.

Я отправилась в свой первый заплыв после смерти Джона Эрика, решив, что пришло время наконец взглянуть в лицо своим страхам и вернуть бассейн как свой собственный. Когда я вернулась в общежитие, меня ждала записка, приклеенная скотчем к раме моего туалетного зеркала. Я знала, что это от Норы еще до того, как открыла её, но все равно меня пробрал шок, когда я прочитала ее слова. Это было не длинное письмо, но я быстро поняла, что Нора действительно не из тех, кто любит лишние слова. На сложенном листе бумаги был адрес и напоминание о том, что мы должны были встретиться снова в это воскресенье.

Одна мысль о том, чтобы сесть напротив нее, не уткнувшись лицом в тарелку с салатом, повышает мое кровяное давление, но у меня нет особого выбора. Это единственный способ, которым я могу проверить Дженн и убедиться, что она в безопасности. У Норы есть железные рычаги влияния на меня, и пока я не найду способ освободить Дженн от ее власти, я буду вынуждена играть в ее больные игры в обозримом будущем.

Так что, на самом деле, Сэйнт не должен быть моим главным приоритетом.

Мне следует подумать об окончании университета.

Освобождение Дженн.

Тот факт, что Нора убеждена, что отец Сэйнта — массовый убийца, и что она использует меня, чтобы получить деньги, чтобы она могла пойти за ним.

И все же я не могу выбросить его из головы.

Стокгольмский синдром в его лучшем проявлении, этот тихий голос разума звучит в глубине моего черепа.

Я снова смотрю на него, и он все еще одаривает меня той смехотворно соблазнительной улыбкой, от которой у меня дрожат колени. Он такой самонадеянный, и это одна из черт, которые я нахожу в нем самой привлекательной. Его уверенность.

Мне неприятно признавать, но Лони, возможно, была права.

Кто-то влюбился, но, это не Сэйнт.

Это я.

В ту ночь я лежу в постели и смотрю в потолок, перебирая свои последние встречи с Сэйнтом, чтобы попытаться понять, что могло напугать его из-за наших отношений, подпитываемых яростью. Сегодня вечером он не пришел, и разочарование было сокрушительным. Мастурбация помогла, и я делала это тонну раз на прошлой неделе, но это не то.

Она никогда не доставляет такого удовольствия, как быть с ним.

Однако мне не хватает не только физического освобождения. Я скучаю по тому, как прижимаюсь к его твердому телу и засыпаю, когда его запах вторгается в мои чувства. Подушка, на которой он обычно спит, была плохой заменой, и его запах уже выветрился из нее. Я чувствую себя такой жалкой и в то же время такой расстроенной.

— Боже, ты хуже всех, Анжелл, — тихо рычу я, ударяя кулаком по подушке, когда мои мысли возвращаются к тому времени, когда он был здесь в последний раз.

Он поцеловал меня. Сказал мне, что я выгляжу как мусор. А потом ушёл..

Дерьмо.

Я сажусь прямо в постели, когда моя попытка заставить его раскрыть свои чувства повторяется в моей голове. Черт, неужели это вывело его из себя? Так вот почему он держится от меня подальше по ночам?

Я ложусь обратно с тяжелым стуком и стоном. Я такая дура. В то время я думала, что если бы я могла заставить его сказать это, то, возможно, у меня было бы немного силы в нашей динамике. Я не думала, что он сделает полный разворот на 180 градусов.

Мои брови сходятся вместе, когда я обдумываю его реакцию на мое зондирование. Кажется немного экстремальным полностью отказаться от секса. Может быть, он отступает в этой области, потому что я был… права?

Теперь в моей голове проносятся уверенные слова Лони, сказанные ранее.

— Я никогда раньше не видела, чтобы он так сходил с ума по девушке.

У Сэйнта извращенная душа с подлой жилкой, которая заставляет всю школу относиться к нему настороженно. Он делал со мной ужасные вещи во время моего пребывания в Ангелвью и почти не проявлял сострадания ко всему, через что он заставил меня пройти.

Но есть и все остальное. Что он сделал с Джоном Эриком. Его стычка с ребятами из Торнхейвена и то, как он появился, чтобы предупредить меня о нападении в Равенвуде.

Это должно что-то значить.

Я сжимаю переносицу, зажмурив глаза, потому что уверена, что это должно быть причиной его отстраненности. Ничто другое не имеет такого большого смысла.

И, по крайней мере, я не буду чувствовать себя так дерьмово из-за чувств, которые он вырвал у меня.

Я качаю головой, немедленно прогоняя эту мысль. Нет. Не пойду туда. Не сейчас. Я устала и растеряна, и это не то душевное состояние, в котором я хотела бы находиться, когда рассматриваю свои эмоции по отношению к человеку, ответственному за мои социальные унижения в этой школе.