Радуга Над Теокалли
Шрифт:
— Что уже известно? Кого вы успели допросить из свидетелей?
Тлакаелель стал подробно излагать информацию, намеренно медленно, чтобы потянуть время:
— Ваша сестра отправилась в город. Утром она посетила казармы ягуаров, где о чем-то разговаривала с Амантланом. Затем вернулась домой, переоделась и, взяв охрану, направилась в Теночтитлан, куда — никому не сказала.
Служанки признались, что они пришли в дом Амантлана сразу. Мне… я… вынужден сказать, со слов охраны и прислуги, ясно, что Шочи спровоцировала скандал, она намеренно оскорбляла жену Амантлана, начала ее избивать
— И никто не попытался вмешаться?
— Но, тлатоани, Шочи так часто избивала своих служанок, люди просто не посмели…
— Не посмели?! Не посмели защитить жизнь моей сестры?!
— Затем женщины сцепились, как дикие кошки, остальное произошло очень быстро. Никто не видел, кто достал нож, чей он… Обычный нож… Вот и все!
— Из твоих слов я понял только, что Шочи пришла, затеяла ссору и погибла от рук жены Амантлана! Я правильно понял?! — Ицкоатль уже рычал, боль за погибшую сестру вдруг охватила его.
— Получается так, саму женщину еще не допросили. Но все выглядит именно так. Даже более, жена Амантлана защищала себя и своего ребенка!
— Убита женщина из моей семьи! Убийца должен быть наказан по закону — забит палками немедленно!
— Предлагаю не спешить, уважаемый тлатоани! Мне понятно Ваше горе, я, как и Вы, скорблю о тетушке, безвременно ушедшей в Миктлан, но вдруг женщина Амантлана действительно не виновата?! Должен быть суд!
— Хорошо, ступай, мне следует переодеться. Я подумаю. Допросите очевидцев, членов моей семьи, моих сестер! Кто-то же должен знать, зачем Шочи отправилась к Амантлану!
— Вы… подозреваете заговор?
— Пока мне не скажут все, я буду подозревать все! И… поговори с Амантланом! Выясни, зачем моя сестра приходила к нему! Ступай!
Искать Амантлана Тлакаелелю не пришлось, весть об убийстве Шочи в его доме принес раб, посланный почтенной Ишто. Мужчина сразу же направился на поиски советника тлатоани. По пути Амантлан выяснил, что Иш-Чель в темнице на территории дворца, к ней его не допустили. Тут-то и нашел его Тлакаелель, препирающегося со стражей, которая, не взирая на высокое положение военачальника, отказывалась допустить его к арестованной.
— Пойдем, Амантлан, нам нужно поговорить! — отозвал друга в сторону Тлакаелель. Пробиться к жене не получалось, помочь мог только советник, которого он и искал, поэтому Амантлан послушно отправился за ним. Тлакаелель увлек друга в глубину сада.
— Произошло несчастье, друг мой, убита Шочи, и это в твоем доме, твоей женой! — Тлакаелель старался говорить тихо, кругом сновали слуги и воины. Амантлан тяжело вздохнул, немного замешкался с ответом, как бы обдумывая его, но, упрямо встряхнул головой и с твердой уверенностью в своей правоте, без сомнения в словах, тоне, виде произнес:
— Тлакаелель, я не верю, что моя жена могла убить Шочи, это какое-то недоразумение!
— О чем ты говорил с Шочи сегодня? Вас видели вместе.
— Ну да, нас видел весь Теночтитлан! Шочи пришла сообщить мне, что наш тлатоани решил выдать ее замуж, причем за того, кого она сама выберет. Она предложила взять ее в жены мне. Я отказался.
— Ты отказал Шочи?! — изумился Тлакаелель,
— Да, — тоже развел руки Амантлан, понимая, что это сообщение выглядит более чем неправдоподобно — можно ли поверить в существование мужчины, добровольно отказывающегося от такой великолепной партии, родства с тлатоани и всех благ, но он-то, Амантлан, уже однажды отказался от этого раньше! И сейчас только подтвердил свое решение.
— И она в ярости пошла к тебе домой, разобраться с твоей женой, думаю, что именно так оно и было! Но вот разобраться ли?.. — Тлакаелель усмехнулся, теперь ему предстояло доказать дяде, что ситуация была именно такой.
— Ты поможешь мне пройти к жене?
— Нет. Пока тлатоани не объявит свою волю, это не удастся. Как твой сын, с ним все в порядке?
— Он жив. Напуган. С ним моя мать. Но мне нужно поговорить с женой, Тлакаелель! Я не могу просто так ничего не делать!
— Жди, друг мой, на все воля богов! Кажется, вон идет Гордый Орел, твой тесть. Объясни ему, что вам нужно ждать, а я пойду к тлатоани! Верь, я сделаю все, что в моих силах!
— А закон? — грустно усмехнулся Амантлан. Ему не верилось, что такой ярый блюститель и реформатор, каким был Тлакаелель, поступиться своими принципами, чтобы ради дружбы нарушить хоть одно правило страны Анауак.
— Амантлан, — Тлакаелель задержался, он тщательно старался подобрать слова, чтобы они ясно выразили его мысль и не сеяли сомнений:
— Я знаю законы. Я их составлял. Я приказываю всем их блюсти, как соблюдаю их сам. А потому, наказан должен быть преступник. Вина твоей жены пока не доказана. Я верю, что не она подняла руку на Шочи. Верь и ты мне, друг мой!
— Верю!..
К темнице действительно подходил приемный отец Иш-Чель, раб, который шел за ним, нес большой узел.
— Приветствую тебя, Храбрый Ягуар! Мне сообщили о горе в нашей семье. Где моя дочь, что она говорит? Что говорит советник тлатоани? — взгляд пожилого воина проследил за удаляющимся Тлакаелелем. Одетый в оранжевый траур он ярким пятном выделялся на фоне зеленого сада.
— Я не знаю, что говорит Золотое Перышко Колибри, меня не пустили к ней, сомневаюсь, что и Вас пустят. Советник обещал разобраться в соответствии с законом.
— Я принес ей одежду и еду, может быть, стража передаст ей?
— Попробуем, — мужчины направились к начальнику охраны и смогли убедить того принять узелок с вещами для арестованной женщины.
Когда стражник принес узелок с одеждой и едой, Иш-Чель сидела на глиняном полу, подтянув к подбородку колени. Перед ее глазами быстро мелькал калейдоскоп картинок страшного происшествия. Снова и снова она пыталась вспомнить, но не могла… Она не знала, как в ее руках оказался нож, которым была убита Шочи. Не было такой картинки! Она не брала нож! Она не чувствовала и не помнила его в своих руках! Она не убивала Шочи… Но хотела бы это сделать. Да-да, убить эту женщину, которая пыталась задушись Маленького Ягуара! Ту, что унижала ее! Шочи была ей неприятна. Да. И имей такую возможность, Иш-Чель на кусочки бы разорвала ее, чтобы раз и навсегда покончить их странное соперничество.