Радуга Над Теокалли
Шрифт:
"Она страдает, потому что Амантлан не приходил к ней, он не берет ее в жены, иначе ты была ей безразлична!" — как легким дуновением пронеслись тихие слова внутри Иш-Чель. Она даже и не поняла, ее это мысли или кто-то еще их сказал…
— Покажите мне свободные комнаты, я хочу выбрать для себя, и еще до свадьбы их обустроить! — потребовала Шочи.
— Нет, — твердо ответила ей Иш-Чель, — Если мой муж и решил Вас взять в свой дом, то можете его подождать, и пусть он укажет Вам Ваши комнаты! Слуги…
Иш-Чель отвернулась от Шочи, собираясь отдать распоряжение, чтобы те провели незваных гостей в комнату для ожидания, принесли им фрукты, чоколатль и сок агавы — выдерживать
Шочи не упустила момента — она грубо схватила соперницу за руку и резко дернула, поворачивая ее к себе. Иш-Чель вскрикнула — хватка у гостьи была жесткой, женщина едва устояла на ногах.
— Что Вы себе позволяете?!
— Ты дурно воспитана, чужеземка! Я научу тебя уважению! — откуда-то в руках Шочи появилась плетка, она ударила Иш-Чель, пытаясь попасть по лицу, но промахнулась. Удар пришелся по шее и оставил красный рубец. Второй удар пришелся по плечу. Затем, плетка начала опускаться с угрожающей частотой
Все произошло быстро. Слуги Иш-Чель испуганно сбились в кучу. Свита Шочи привыкла к таким сценам и взирала на порку безучастно. Только Маленький Ягуар с расширившимися от страха глазами сначала сжался весь в комочек, но потом храбро бросился с кулаками на понравившуюся ему поначалу гостью. Он колотил ее по ногам и отпихивал от матери, обиженно крича:
— Уходи!.. Уходи!.. Оставь мою мать!.. Не смей ее бить!.. Уходи, ты плохая!.. — Шочи была вынуждена отпустить Иш-Чель, чтобы схватить неожиданного защитника за ворот его рубашки, а потом ловко перехватила его за шею.
— Это кто поднял на меня руку?! Я удавлю тебя, маленький негодник! — прошипела сквозь зубы Шочи. Мальчик забрыкался. Он начал задыхаться, из его глаз полились слезы.
— Отпусти моего сына, дрянь! — бросилась на Шочи, быстро пришедшая в себя Иш-Чель. Сестра тлатоани ловко увернулась, подставила противнице подножку, та растянулась на земле. Шочи, продолжая удерживать уже хрипевшего ребенка, резко опустилась на поверженную Иш-Чель, стремясь причинить ей боль:
— Я удавлю сначала твоего ребенка, а потом тебя, чужеземка! И пусть это будет мое приношение нашей Змеиной матери! — Иш-Чель на секунду застыла, а Шочи демонстративно стала сжимать горло Маленького Ягуара. Она с упоением наблюдала, как начали закатываться его глаза. Иш-Чель со всей силой ударила сестру тлатоани в скулу, от неожиданности Шочи ослабила шею мальчика, но, так как удары стали сыпаться на нее и приносить боль, отшвырнула ребенка и занялась женщиной всерьез. К Маленькому Ягуару подбежали служанки Иш-Чель и унесли его в тень, а женщины уже сцепились и покатились по двору.
Внезапно клубок тел замер, Шочи была сверху, но ее тело как-то неестественно распласталось, прикрывая Иш-Чель. Была видна только ее правая рука, которая продолжала наносить противнице слабые удары. Не получая ответа, Иш-Чель прекратила бить Шочи, она скинула с себя тело соперницы и вскочила на ноги.
Вопль ужаса пронесся по двору — белая одежда Иш-Чель, висевшая на ней рваными клочьями была в крови. В крови было и безжизненное тело сестры тлатоани, в животе у нее торчал нож…
Иш-Чель со страхом рассматривала свои окровавленные руки, когда на нее налетела стража Шочи и, повалив на землю, начала избивать копьями, используя их как палки. Тут к толпе рванули воины-ягуары, жившие в доме Амантлана, на которых была возложена охрана дома и присмотр за рабами. Они растолкали охрану Шочи, разоружили их. Прикрыв свою госпожу от разъяренной толпы, начальник стражи, грозно потрясая палицей, выкрикнул:
— Преступление наказывается законом!.. Прекратите самоуправство!.. Я всех сдам патрулю!..
Пока
— Мы сами сопроводим нашу госпожу! Мы следуем за Вами! — Поддерживая едва живую хозяйку под руки, воины мужа отправились вслед остальным арестованным. Когда ее выводили, Иш-Чель дернулась и попыталась вырваться:
— Что с моим сыном?!
— Не знаю, госпожа… Молчите! — сжал ее руку начальник стражи, накидывая на нее свой плащ, чтобы укрыть от любопытных глаз.
Арестованных препроводили в темницу на территории дворца тлатоани, потому что участники происшествия принадлежали к городской знати.
Тлатоани Ицкоатль завершал обеденную трапезу в гордом одиночестве, если не считать слуг, постоянно подносивших ему новые блюда и уносивших обратно то, что правитель уже попробовал либо отверг. Это было время тишины и покоя, когда никто не смел побеспокоить правителя. Ицкоатль любил во время обеда неспешно обдумать различные государственные или домашние проблемы. После обеда следовал короткий отдых, когда он мог также в одиночестве немного поспать, но это случалось реже — государство требовало его внимания, а переложить часть вопросов на кого-либо правитель не мог. Вот и сейчас, он чуть не подавился рыбьей косточкой от наглости своего начальника стражи, так бесцеремонно ворвавшегося к нему в запретное время.
Пока перепуганный и растерянный слуга докладывал ему о трагической гибели сестры, тлатоани позволил себе только встать, ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Где тело моей сестры? — спросил он, но ответа от слуги не потребовалось — на женской половине, где располагались покои Шочи, раздались душераздирающие вопли, известившие всех домочадцев правящей династии о тяжелой утрате, безвременной кончине всеми любимой прекрасной Шочи. Тлатоани, не раздумывая, направился туда.
Вид истерзанного и окровавленного тела сестры потряс тлатоани. Он подошел к мертвой Шочи, рука непроизвольно потянулась и коснулась нежного овала ее лица. Кончиками пальцев правитель ощутил холод страны мертвых Миктлана на некогда нежных щеках сестры. Он тут же отдернул руку.
— О, Тескатлипока, зачем же ты так рано забрал ее у меня?! — прошептал Ицкоатль, он почувствовал, что вид убитой Шочи будит в нем гнев невиданной силы, чтобы не поддаться ему, правитель резко вышел из комнаты. Оплакивать сестру будут его жены и дворцовая челядь, а он должен наказать убийцу сестры.
По пути к темнице, куда заточили свидетелей происшествия и Иш-Чель, тлатоани столкнулся со спешащим в покои Шочи Тлакаелелем. Племянник был одет в траурные цвета, только тут Ицкоатль заметил, что оранжевый цвет буквально все заполонил — челядь, стеная и царапая себе лица, переоделась в траур. Разноцветные утренние букеты в комнатах, привычные для глаз, тоже успели поменять на оранжевые цветы. Дворец тлатоани погрузился в оранжевый траур.
— Убийца найден? — задал вопрос племяннику Ицкоатль. Тлакаелель утвердительно кивнул.
— Кто?! Его схватили?
— Это не он, это она — жена военачальника ягуаров Амантлана — Золотое Перышко Колибри. Убийство совершено в их доме, уже всех свидетелей допросили…
— Постой, а что моя сестра делала в доме Амантлана?!
— Мы еще не закончили допрос, тлатоани, нужно совсем немного подождать! — оправдался Тлакаелель, он и сам никак не мог понять, как Шочи оказалась в доме Амантлана, зачем она туда пошла.