Радуга лабиринты разума

Груа Карла

– Н-да, я слышал, что после нее, эту землю купил известный в городе купец Игнат Волобуев. А дом подарил своей дочке Аннушке, на свадьбу. Аннушка, прожила там со своим мужем Сергеем Деревщиковым - городским головой, недолго, пока он таинственным образом, внезапно не исчез прямо из дома. После этого, Анна Игнатьевна спешно его продала и уехала, - как бы продолжая, сказал Рост.

– Все правильно, - подхватил Клим, - После ее отъезда, у дома было много хозяев. Но, никто долго там жить не мог. Говорят, что однажды, в одной ночной рубашке, из

него выскочила молодая хозяйка с криками: «Больше так не могу, они повсюду!» Бедняга не вынесла ночных кошмаров.

– Так вот, после этого случая, его отказались покупать жители города, и власти сдали его в наем, игуменье Иоанно-Марьинского женского монастыря Феофиле. Так и она там не задержалась. По городу тогда поползли слухи, якобы она вызвала монахов из Закавказья, для очистки дома от нечистой силы, но они не справились и объявили усадьбу проклятой, - сказал Ростислав.
– Но, на этом история дома не заканчивается. Во время гражданской войны, его отдали под военный госпиталь, куда свозили умирать раненых с поля битвы, а потом, во времена Советской власти, усадьбу превратили в застенки, где велись допросы, в стенах которой встретили смерть сотни солдат и офицеров.

– Да! Я слышал об этом. Но, случай, когда горские офицеры ворвались в госпиталь и перерезали горло 30 раненым красноармейцам. Заставил город ужаснуться и вновь вспомнить историю этого дома, - ответил я.

О чем на самом деле думали сейчас мои друзья?

Может, о странном доме, который уютно расположился возле центрального парка, по улице Комсомольской, где цветут каштаны и звонят колокола, недалеко расположенной церкви. Может о фамильярах и привидениях, но внезапный, истошный крик, заставил всех нас вздрогнуть и встрепенуться. Мы переглянулись. Затем еще раз и еще, непонятные чавкающие звуки со стороны ныне заброшенного особняка, вынуждали поверить всем слухам об этом доме. Мне стало страшно.

 До этого я никогда не обращал внимания на серое, одноэтажное здание, расположившееся напротив таинственной усадьбы. Но в этот раз, я не смог не заметить его ворот, из которых, словно из тьмы, начали выползать ползучие гады. Я увидел их первым и вздрогнув, тут же расслабился. На воротах здания, в темноте, можно было разглядеть разнообразные фигуры земных пресмыкающихся, а буквы над ними гласили «ЗооЭкзотариум».

– Вот вам крики фамильяров и шепот привидений, - улыбнулся я, - прямо как у Вергилия:

« Меч Эней обнажил, внезапным страхом охвачен,

 Выставил острый клинок, чтобы встретить

натиск чудовищ,

 И, не напомни ему многомудрая дева, что этот,

Рой бестелесных теней сохраняет лишь

видимость жизни,

Ринулся он бы на них, пустоту мечом рассекая...»

 Все эти земноводные, млекопитающие и птицы, издавали такие звуки, от которых ночью, любой прохожий, идущий мимо, мог запросто наложить в штаны.

– Приятные новости!
– сообщил испуганный не на

шутку Клим, - одной загадкой стало меньше.

– Мне казалось, что ты из тех, кто контролирует свои эмоции, - заявил Рост, посмотрев на испуганного Клима.
– Значит, по большей части, слухи растут именно отсюда.

– Это врят ли. Этот Экзотариум, находиться здесь с 1998 года, - показал я, цифры на табличке, рядом с воротами.

– Значит продолжаем экскурсию. Предлагаю расположиться на втором этаже. Как вы смотрите на это, господа?
– не обращая внимания на слова Роста, спросил Клим.

– Решено! Я иду первым, вы за мной. Только, на пятки не наступайте, но и не отставайте далеко.

– Я, сразу за тобой, - оживился Ростик.

 Мы планировали исследовать этот странный дом за один вечер. Если потребуется, было решено задержаться и на ночь. Сосредоточившись на втором этаже, нас в основном интересовал факт присутствия чего-либо необычного. И мы очень надеялись, пополнить свои знания информацией о новых «формах жизни». Ну, если их можно так назвать. Оставалось только ждать и я, с опаской, представлял себе, что может произойти.

 Когда-то, двухэтажное здание с мезонином и подвалом, выделялось среди прочих домов города, своей объемной композицией и цветовым решением. Построенное в стиле модерн, стилизующее готические мотивы, оно привлекало взгляды как горожан, так и приезжих, своим характерным обликом. Нынешнее же состояние усадьбы, словами передать трудно. Высокие потолки, больше четырех метров, стены с облезлой краской и сквозными дырами, в которых, шумно завывая, гуляет ветер. На прогнивших полах, тут и там, виднеются металлические балки. Ступени, на которые лучше не вставать, ведут на второй этаж, и дальше на крышу этого готического особняка.

 Я сразу заметил, что здание делится сквозным коридором на две части, - северную и южную. Вероятнее всего, северную его часть когда-то занимали парадные помещения и вестибюль. Некоторые стены, особенно южной части дома, которая выходит окнами в сад, кажутся темнее чем остальные, следовательно, они больше отсырели и значит менее крепкие. С близкого расстояния на них можно хорошо разглядеть черную плесень и сероватый грибок, от которого, в безветренную погоду дом наполняется запахом сырости и гниения. Окна, в большинстве своем, полукруглые, забиты фанерой и старыми прогнившими досками.

 Через час, наше крайне возбужденное ожидание, сменилось горячим диалогом на тему переведенного мной, текста еврейской Торы, и ее отношения к философии.

– И все таки, я придерживаюсь мнения, что философия, - это наука о природе основных принципов.

– Интересная трактовка, - заявил Ростислав, - для Цицерона, философия была наукой о вещах божественных, для Лейбница, о достаточном основании, а Шеллинг называл ее наукой об абсолютном.

– По мне, так сколько определений у вашей философии, столько и спекуляций, охватываемых вашей философией, - небрежно бросил Клим.