Радуга лабиринты разума

Груа Карла

22. Проявления Ума старшего - левого полушария: укрепили хранилище данных, распространяясь по разным частям местности

23. крепкого круга, видимого на возвышенности.

24. Распространяясь они скоро возвращались переходя с одного на другое место.

25. И от частых переходов появилось разделение и созревание.

26. С созреванием, появилось выделяемое среди других, место, светящееся отраженным светом Всемогущего Солнца,

27. блуждающего по ветвистой системе.

28. Продолговатая окружность (мозг), из которой Начало творения и Творца - обет

пред Богом.

29. Множество размышлений от окружности.

30. Противоположные Умы в окружности соединены нераздельно и живут до акта сотворения мира (рождение, их разделяет).

31. Таковы проявления левого полушария в виде своем, для распознания чувств системы находящейся под одним управлением.

32. таков весь вид семейства Ноя (спинного мозга), для распознания чувств системы: от него распространились они, для создания органов чувств по рождению.

 На этом, я пока закончу знакомить вас с переводом Торы, и позже конечно к нему вернусь, во всех подробностях.

 Помните, я говорил, что это не моя история. Так вот! Моя история, связанная с появлением этой книги, начинается с момента, когда друг нашей семьи, профессор Чеботарев, познакомил меня, с моим новым диагнозом:

– Шансы на успех хорошие, высокая виремия и минимальная биохимическая активность, нужно попробовать противовирусную терапию, - сказал заслуженный врач РФ.

– Это поможет?

– Скоро узнаем! Значит сегодня все и решим, - уверенно заметил он.

Через два с половиной часа, на кафедре инфекционных болезней, решением врачебной комиссии в составе четырех человек, мне было рекомендовано и назначено проведение противовирусной терапии.

– 28 уколов, один раз в неделю, подкожно, в область пупка, - сказала секретарь комиссии Марина.

– Говорят лечение тяжелое и побочки много.

– Да, не переживай ты так, у нас даже женщины его на ногах переносили, настройся и все будет хорошо, - снисходительно улыбнувшись, ответила Марина.

Наверняка в ее словах было много медицинской этики. Ведь давая клятву Гиппократа, она обещала, всегда следовать определенным правилам поведения, и не лишать надежды всякого сюда входящего. Но, я все же удосужился и заглянул по этому поводу во всемирную паутину.

В интернете откровенно прямо отзывались о лечении энтерферонами:

« Это нужно видеть, что было во время лечения с мужем и что стало после лечения.., пока шло лечение у него было суицидное состояние, все болело, ноги крутило так, что не мог спать, и так почти весь год. Мы с сыном сами чуть с ума не сошли. А после лечения у него резко стали выпадать волосы и за год он очень постарел, кто его давно не видел, все в шоке.» или «Это лекарство вызвало у меня жуткую депрессию. Мне буквально не хотелось жить, но я терпела, поскольку понимала, что иначе не смогу вылечиться. Надеюсь на благоприятный исход столь трудного для меня лечения.»

Различные отзывы не понаслышке знакомых с этой терапией людей, методично пытались отговорить меня принять положительное решение. Но, препарат уже лежал в холодильнике, и выбор, по большому счету был сделан.

 Так я оказался

в одной компании с теми, чьи отзывы недавно читал в интернете. После первых уколов, у меня развеялись всякие сомнения, что для меня и моих близких, это лечение пройдет безболезненно. Мне как всегда везло, и все, что говорили о лечении, для меня было предельно актуально.

 Когда я появился на свет, фамилия моей семьи уже растеряла все свои титулы, как впрочем и остальные фамилии ранее входившие в гербовник Российской Империи.

 Мой дед, умер за год до моего рождения, и при жизни был последним из нашей семьи, кто занимал высокий пост в партийной иерархии Советского Союза. Должность, отданная честному коммунисту, носила высокое название председателя комиссии по распределению жилья при секретаре ЦК КПСС Горбачеве М.С. Я не знаю, как при такой должности, можно было оставить своих детей без жилья, но видимо, на то были веские причины. Однако, насколько я помню, моя мать и моя любимая тетушка, всегда отзывались о нем, как о душе благородной, способной к бескорыстной любви.

 Когда нас покинула бабушка, мне исполнилось 23 года и по обстоятельствам от меня не зависящим, я не смог проводить ее в последний путь. Может быть поэтому, она и пришла ко мне во сне, за день до своей смерти. Языки яркого пламени окутали всю ее фигуру, не трогая при этом ее зеленый костюм. Она казалась застывшей в огне, ее губы медленно шевелились, в попытке, сказать мне что-то важное. Я не могу сейчас похвастаться хорошей памятью, но хорошо помню день, когда моя мать, мне сказала, что именно в костюме из моего сна, ее и похоронили.

 Красный бархатный альбом и фарфоровый попугай, которого дед привез из Германии после войны, это единственная память, которая осталась мне после их ухода.

 Лечение давалось не легко. Замкнутый и раздражительный, я зверски страдал от навязчивых идей, доставшихся мне от прошлой жизни. Засыпая вечером с температурой, я просыпался по ночам от фантомных болей, с мыслями, как можно скорее покинуть этот опостылый мир. Я не отношу себя к безвольным людям, но терпеть, осознавая, что ты постепенно сходишь с ума, порой просто не хватает сил. Беспокойные и нелепые сны меня уже перестали тревожить, но сегодня, я проснулся внезапно. Весь мокрый я лежал на сырой простыне с чувством промозглого ужаса, прилипшего к моему позвоночнику. Боясь обернуться, я суматошно пытался понять, что меня разбудило.

 Свет от ущербной луны, почти не освещал комнату, отражаясь только в стекле часов, отдаленное тиканье которых, однообразно доносилось до моих ушей, нарушая гробовую тишину дома. С трудом различая предметы перед собой, после долгих колебаний, я все же нашел в себе силы обернуться и посмотреть по сторонам. Комната, хоть и была словно в тумане, наполненном невидимой опасностью, оказалась совершенно пустой.

 Все это время, я пытался вспомнить мое видение. Внезапно картина стала проясняться и обретать четкие формы, это уже было не похоже на сон. Ночное воспоминание, незаметно для меня, смешалось с реальностью, и стало обычной сценой из жизни, где я был ее частью: