Раднесь
Шрифт:
– Нет, - глухо проговорил старик и снова замолчал.
– Что, "нет"?
– Всё - нет. Это ответ на все твои вопросы. Нет, это не мистика. Нет, я не экстрасенс, - на этом слове Василий чуть заметно усмехнулся, - Нет, голос в голове - это не шутки. Нет, я не обладаю даром телепатии. И нет, женщина из твоего рассказа мне не знакома, и мы не шайка.
– Вы что, издеваетесь?
Дед вздохнул. Гнев куда-то улетучился, безразличие вновь привычно захватило власть над Василием.
– Послушай, э-э-э Артём, кажется?
– смягчился голос старика, - Так вот, Артём, мне на тебя плевать. До того, как ты стал ломиться ко мне в калитку, я и не подозревал о твоём существовании, так что это не заговор, не льсти себе.
Артём хмыкнул.
–
Видя, что Артём готовится прервать его каким-то новым беспокойным вопросом, немного повысил голос Василий.
– Знание придёт к тебе само, наберись терпения, так надо. Я не наставник, не учитель тебе. Я не гуру какой-то в вперемешку с сенсеем, - опять усмехнулся в бороду старик, - Не жди от меня нравоучений, наставлений на путь истинный. У меня нет иного выбора, не по моей воле судьба свела нас, но с тобой произойдёт то, что должно произойти. У нас ещё есть немного времени, до того момента, как совершится инициация, как я этот процесс называю. Поэтому я расскажу тебе об этой штуке то немногое, что сам знаю, из сочувствия что ли.
Василий пожал плечами.
– Но давай не сейчас! Приходи завтра в семь вечера, - с мягким нажимом в голосе стал завершать монолог Василий.
– Вот дерьмище, - совсем без эмоций проговорил Артём, - ну ладно, давай, дед, до завтра.
Старик улыбнулся, но улыбка показалась Артёму скорее зловещей, чем ободряющей, он отвернулся от странного старика и ушёл, не оглядываясь. А Василий подумал: "Силён пацан, чёрт возьми! Меня как будто всего жгло, пока он не ушёл. Да и леший с ним!" И мысленно махнул рукой.
Переход
Пустота... Нет ничего. Ни тьмы, ни света, ни звука, ни запаха. Бывает, ночью просыпаешься, открываешь глаза - и никакой разницы. Но через некоторое время понимаешь, что лежишь, ощущаешь спиной простынь, а телом одеяло. Головой - подушку, нос чувствует запах дома. Он настолько привычен, что мозг исключает его из внимания, но, когда всё остальное исчезает, ты начинаешь чувствовать дыхание жилища. А тут, вообще ничего нет, отсутствие пустоты, отрицание самого отрицания. Ощущение отсутствия всяких ощущений, и даже этого ощущения нет, потому что нечем ощущать. Нет органов чувств, рецепторов, способных воспринять что-либо, и передать в мозг для анализа.
Паника... Охватывает в один миг то, чего нет. И в то же время она реально ощущается. Мне говорили об этом. Паника придет, это неизбежно, я, дурак, не верил в это. Смеялся, думал, что уж со мной-то такого не будет точно. Что уж я-то точно справлюсь с ситуацией. Страшно! Я превратился в страх. Он стал материальным, если б было чем, я мог его потрогать, попробовать на вкус. Но нечем! И от этого ещё страшнее. Стоп. Мне про это говорили, я смеялся. Про себя конечно, виду не показывал. Таких людей надо воспринимать крайне почтительно и серьезно, иначе размажет по стенке на атомы, соберет в рулон, а потом расправит, и в рамку. Повиси-ка на стенке! Поэтому свое мнение лучше держать при себе. Подожди-ка, а что там говорили-то? Паника будет, а что потом? Или нет, говорили, что нужно сделать потом, как почувствуется ошеломляющий страх. Что ж там было...?
В комнате было уютно. Это, знаете, такое чувство, от которого хочется уткнуться в мягкий теплый плед, развалиться, полулежа в удобном кресле, предаться вялым размышлениям о том, как несовершенен мир, и какой замечательный человек я сам. Всё в комнате было необычно и непривычно. Артём только что мерз на улице, пробираясь по протоптанным множеством ног грязно-серым тропинкам
? И попрошу внимательнее отнестись к тому, что я сейчас скажу! После перехода ты столкнёшься с рядом не совсем приятных переживаний, как то: потеря всех ощущений, какого-либо понимания пространства-времени. Это никак не передать, и ты не поймешь насколько это тяжко до тех пор, пока сам не окажешься там.
Артём лишь мысленно ухмыльнулся, но старый чёрт всё равно заметил это, остановился, пристально посмотрел на Артёма.
? Я слушаю очень внимательно, дедушка, ? встрепенулся Артём, ? что посоветуете делать-то, как мне быть?
? Ты балбес, Артём! Чертовски самоуверенный бестолковый балбес, ? старичок остановился и повернулся в сторону в миг напрягшегося собеседника. В полумраке комнаты не видно было, куда направлен взор старика, но Артём точно знал, он прямо чувствовал, как тот его сверлит глазищами. Он вообще не помнит, как выглядят эти глаза, старик всегда старался повернуться так к собеседнику, чтобы тот не видел их. Артём даже не мог вспомнить, а какого цвета у него глаза.
? Ты даже себе представить не можешь, как тебе повезло, что вожусь тут с тобой. Детский сад, честное слово! Со мной никого не было рядом, когда меня перекидывали. Просто инициатор с расстояния закинул меня чёрте-куда, даже не предупредив! Ну, просто, он решил, что пора, а заморачиваться объяснять мне, что да как, времени не было!
Артём не знал, куда деться от стыда, проклинал себя за секундную слабость. Он и впрямь не мог себе представить всю серьёзность предстоящего положения, и позволил себе расслабиться, хотя прекрасно знал, чем чреваты такие шутки со стариком. Было такое ощущение, как будто Деда Вася заполнил собой всё пространство вокруг Артёма, навис над ним, как неотвратимое нечто, грозно и безысходно. Уж чего-чего, а ужасу нагнать старикан умел, этого не отнять.
? Я даже не могу тебе описать, чтоб ты представил это состояние, потому что это представить невозможно! Нет ничего! И самого отрицания того, что нет, тоже нет! Это будет твоя первая мысль после перехода. Сознание в чистом виде! Не за что зацепиться или оттолкнуться, нет начала и конца, нет ни света, ни мрака. И вот когда осознание этого факта придёт, тобой овладеет паника, ужас, которого ты никогда не чувствовал и никогда не почувствуешь, если бы не предстоящий переход. Что ты тогда будешь делать, скажи мне, умник?!
Молодой человек предпочитал молчать, прекрасно понимая, что это скорее риторический вопрос, чем на самом деле старику интересно знать, что он собирается предпринять в этой ситуации. Он испуганно смотрел в то место, где должны были быть глаза старика, но их не видно было из-за тени, которой всегда пользовался старик, чтобы скрыть глаза. Дед сжалился в очередной раз над юношей, разжал мысленный кулак на горле и подумал: "Когда-нибудь моя жалость сыграет злую шутку с этим парнем. Всё-таки я какой-то мягкотелый инициатор, ничего не могу с собой поделать". Потом ухмыльнулся и отвернулся от Артёма. Тот немного перевел дух и стал намного более внимательно прислушиваться к вернувшейся к обычной интонации речи Деда Васи.