Ради тебя
Шрифт:
Доктор отошла на несколько шагов, разглядывая агрегат. Кажется, это был аппарат для срезания торфа. По крайней мере, другого применения странному гибриду огромной расчёски и лопаты, торчащими спереди конструкции, смахивающей на стальной скелет, Тиль придумать не могла. Машина была явно старой, пожившей и послужившей. Латунная табличка с логотипом сборщика, затёрлась почти до зеркальной гладкости.
Арьере наклонилась, сколупнув ногтем чешуйку высохшей грязи, прищурилась, рассматривая цифры. Хмыкнула, обошла аппарат сзади, сунула
– Ну и дела, - пробормотала под нос, садясь на корточки, цепляя пальцем крышечку крохотного люка, - кто бы мог подумать? Ведь рухлядь же рухлядью...
***
– А я тебе говорю, разворачивай! Чего ты искать собрался? И где? Полётных карт нет, видимость нулевая, идём на чистой чуйке! Да ты на себя посмотри, едва штурвал держишь! Вырубишься и чего мне делать? Самому машину сажать?
Грег нудел не хуже столетней бабки и, кажется, запас его брюзжания был поистине неистощим. Карт бы на его месте давно плюнул: ну а смысл повторять одно и то же в пятнадцатый раз? Самому же надоест! Но спириту не надоедало.
Отключить бы его, да никак. Вот будь за стеклом кабины хоть чуточку посветлее, хоть самый ранний рассвет, а не глухая ночь - точно бы вырубил. Но ориентироваться приходилось исключительно по приборам.
– Держи горизонт, придурок! Куда тебя несёт? Опять в море искупаться решил? Потерял малышку, а теперь ломится, как баран.
– Там она, - пробормотал Крайт неведомо кому, больше себе, наверное, потому что спирит убеждаться и не собирался. Собственно, он во всём был абсолютно прав, и это бесило больше всего.
– Я чувствую.
– Ты посмотри, какой чувствительный!
– равнодушно-машинным тоном восхитился Грег.
– Знать надо, а не чувствовать. Поворачивай, говорю. Всё равно видимость, как в Великую ночь, не видно ж ни зги. Как ты искать собрался?
– Я чувствую, - из чистого упрямства пробормотал Крайт, вытирая подбородок о плечо - пот тёк из-под шлема, полз скользкими гусеницами по вискам, щекам, но выпустить штурвал из рук Карт не решался - пальцы в самом деле дрожали, как у паралитика.
– А я вот ни хрена не чувствую!
– вконец разошёлся Грег.
Карт ощутил, как дрогнули крылья, поворачиваясь к воздушному потоку ребром, зачерпывая ветер подкрылками; как изогнулся хвост - спирит перехватывал управление. И тут что-то произошло. Полковнику даже примерещилось: Грег просто куда-то пропал, исчез. А, может, это сам Крайт очутился в безвременье, вне пространства? Лишь Небо знает, что на самом деле произошло, только машина на панический удар сердца попросту замерла в воздухе.
– Я слышу...
– странно выдал спирит - если б речь шла о человеке, Карт бы сказал, что он это благоговейно прошептал.
– Слышу, представляешь?
– Что?
– Смотри! Вниз смотри!
Штурвал дёрнулся, толкнув Карта в ладони, вывернулся из рук. Машина накренилась, почти встав на левое крыло, ветер завыл,
– Видел? Нет, ты видел? Молодца, малышка!
– Сигнальные костры...
– наконец, додумался Крайт.
– А то! Вот это наша девочка! Иду на второй заход!
Квадрат, вырезанный из океана темноты четырьмя чуть мерцающими углами, снова пронёсся под брюхом машины и растаял за хвостом. Но он был, совершенно точно был. Вот только чересчур, до обидного маленький, не больше половины ладони.
– Не сядем, - вынес вердикт Карт, глянув на альтиметр[1].
– Я даже не знаю, что там внизу.
– Сядем, - решил спирит.
– Не лес - это главное, а гор тут нет. Сядем!
– Ты полный идиот, - решил Крайт, поудобнее перехватывая рукояти штурвала.
– Я ас!
– отозвался Грег.
– Понесла-ась!
***
Время тянулось мучительно медленно, Тиль казалось, что прошли часы. Она даже удивляться начала, почему небо не светлеет, казалось, что рассвет должен был давно наступить, но ночь всё тянулась и тянулась, будто вернулась та, Вечная.
Но больше темноты пугало то, что костры начали приседать, гаснуть. Арьере успела всю солому спалить, даже труху с пола горстями собрала. Попробовала отодрать со стен сарая доски, но ничего не вышло, сил не хватило. Рискнула было нарвать осоки, но поскользнулась и едва не съехала по мокрой глине в болото. Оставалось только ждать не слишком понятно чего.
И это ожидаемое всё же явилось. Да так, что Тиль, сидящая у потухающего костра, шарахнулась в сторону, позабыв встать, больно ударившись локтем. Просто воздух за её спиной будто взорвался, толкнул плотной волной, запорошил глаза невесть откуда взявшейся пылью. И только потом обрушился звук: громадный, глушащий, будто удар палкой по голове. Гигантская тень, чернее самой ночи, но с отражёнными всполохами пламени, выросла над сараем и начала медленно, неотвратимо-медленно падать на Арьере - точь-в-точь давний кошмар.
Тильда, оцепеневшая кроликом, неспособная сообразить даже, как дышать, разглядела толстые бугристые швы сварки, клёпки, подпалины на полированной стали. Волна жара окатила, горячий ветер растрепал волосы, заставив зажмуриться - и стена пронеслась поверху. Где-то за спиной страшно бухнуло, настоящий гейзер горячей грязи окатил и Тиль, и ангар, и, кажется, даже небо.
Арьере неловко, как жук, перевернулась, встав на четвереньки, обернулась в панике - и ничего не поняла. Сегментированный, изогнутый, будто у атакующего скорпиона хвост торчал из ходящей волнами грязи, а за этой стальной дугой поблёскивало ещё что-то. Это «что-то» вдруг откинулось, как крышка шкатулки и непонятно откуда - примерещилось, что прямо из болота - выросла мужская фигура.