Ради тебя
Шрифт:
Ник прислушался.
— Слушай, а ветер и правда сильно завывает.
Он посмотрел в окно.
— Кажется, начинается метель.
— Но это нам не помешает, тут тепло, — сказала Гермиона, листая учебник по Нумерологии. — После каникул нам нужно будет изучить построение диаграмм, вот по этой теме.
Девушка ткнула пальчиком в учебник.
Ник перегнулся через ее плечо, заглядывая туда.
— Предлагаешь сейчас заняться построением?
— Ну а почему бы и нет? Или ты хотел бы предложить другой предмет?
Ник
— Может Травология? Дело в том, что у меня возникли небольшие проблемы с Ядовитой Тентакулой.
— Ник, Травология? — Гермиона засмеялась. — Но это же самый легкий предмет.
Парень шутливо сделал вид, что обиделся.
— Терпеть не могу Травологию.
— Ладно-ладно. Сейчас расскажу все, что знаю про Тентакулу, — сказала Гермиона, призывая книгу.
— Акцио, учебник по Травологии.
Она нашла нужную главу. Показывая на примерах картинок, она увлеченно рассказывала про растение.
Ник слушал ее в пол уха, он любовался ее изящным изгибом шеи, мягкими волосами, лежащими на плечах, нежными губами.
Не в силах больше сдерживаться, он обнял ее за талию и притянул к себе.
Гермиона возразила, пытаясь отодвинуться.
— Ник, мы же занимаемся!
Парень уткнулся к ней в шею, зарывшись в волосах.
— Ты такая красивая…
— Спасибо, но давай займемся Травологией.
Гермиона старалась говорить спокойно, но голос все равно предательски дрожал. Ник это расценил по своему, он отодвинул волосы и поцеловал ее в шею, другой рукой отбросил книгу с колен Гермионы на пол.
— Что ты делаешь? — возмутилась она.
Ник не отвечал, он целовал ее шею, двигаясь к губам. Гермиона старалась отстраниться.
— Ник, прошу тебя…
Но тот, словно не слышал. Гермиона пыталась вывернуться, но она соскользнула по дивану и оказалась в полулежачем положении. Ник навис сверху, его зеленые глаза потемнели…
— Не бойся меня, принцесса… — шептал он.
Девушка дрожала, вжимаясь в диван, он наклонился и поцеловал Гермиону в губы, она не отвечала ему, стараясь отвернуться. Впервые Ник не реагировал на ее отказ. Она уперлась руками в его грудь, отталкивая.
— Не надо, Ник! Я не хочу этого!!!
Парень продолжал, не обращая на мольбы Гермионы ни малейшего внимания. Он старался убрать ее руки, мешающие более тесному контакту…
Голос Гермионы уже срывался на крик, по щекам текли слезы.
— Прошу, не надо! Я не хочу, прекрати!
— Доброе утро, мистер Малфой! Смотрю, сегодня ваше самочувствие намного лучше.
Драко сидел на диване, закинув ногу на ногу, и листал справочник по «сильнодействующим ядам», единственная более или менее интересная литература, что он мог здесь найти.
— Да, профессор. Можно мне уже вернуться в свою спальню?
Парню очень не нравилось жить в кабинете у Снейпа. Никаких удобств, и ужасно скучно наблюдать,
— Вы спешите, я вас уверяю, что вы не совсем в норме. Я бы посоветовал побыть здесь еще пару дней.
— Я в норме, — упорствовал Драко. — Мне будет проще, если я буду лежать в своей постели, чем ютится на вашем диване.
Снейп хмурился, свисающие по бокам лица волосы, делали вид еще более мрачным.
— Хорошо, мистер Малфой! Только я вас предупреждаю, следующий приступ может стать последним.
Драко и сам понимал всю опасность происходящего.
— Я вас понял, профессор.
— И еще! Я не сообщил вашей матери лишь по тому, что вы очень просили этого не делать. Но если вам снова, хоть немного станет плохо, я вынужден буду поставить ее в известность.
— Спасибо, профессор Снейп.
— Вы можете идти, мистер Малфой.
Почувствовав облегчение, Драко, наконец, вышел, из успевшего ему надоесть, кабинета. Невероятно, раньше подземелья были лучшим местом для него, а теперь они наводили лишь тоску.
Все эти дни, что он тут провел, Драко размышлял о Грейнджер. Внутри все время было ощущение паники, а во снах она звала его…
«Какая чушь! Она ушла тем утром, сбежала, а теперь, когда его нет в гостиной, наверняка вздохнула свободно».
Все так изменилось с Рождественского бала. Сам Драко изменился.
«Чертова Грейнджер! У меня совсем не осталось времени, чтобы с тобой ругаться!»
Драко шел по коридорам медленно, наслаждаясь каждым шагом, ведь он так устал сидеть и лежать все эти дни. Он много думал о той ночи… Пытался понять, что так рвет его изнутри. Сначала были мысли, что это сожаление о том, что произошло.
«Нет, я не сожалею. Это было необычно. Это был не просто секс… это была нежность, это был восторг… и ощущение полета…Грейнджер отдавалась мне, даря столько чувства, столько блаженства…»
Каждый шаг приближал его к гостиной.
«А вдруг она там?»
Драко не знал, спросит ли она что-либо, или он первый заведет разговор. Он ничего не знал… И в глубине души, он боялся узнать.
«Она же грязнокровка!» — сам себе напомнил Драко.
Но слово «грязнокровка» уже ничего не значило, оно почти стерлось из его разума.
Сейчас, когда он ходил по лезвию ножа, все его прошлые размышления казались таким бредом…
«Какая разница, чистая или грязная кровь? Цвет один, и конец у всех один. Никто не спросит о твоей родословной, когда решит оборвать твою жизнь. Будь то волшебник или же сам Мерлин».
А вот и знакомый коридор, уже показался портрет пожилой дамы.
Драко не мог понять, что у него внутри, но точно знал, что хочет быть там, в гостиной.
Портрет отъехал в сторону, парень сделал шаг внутрь. Перед глазами предстала картина… Грейнджер, лежащая на диване и Хардман нависает сверху. Сначала волна злости затопила разум.