Ради милости короля
Шрифт:
– Конечно, – склонил голову Иоанн, – только помните, что я мог быть уже на полпути к Виндзору со своими войсками.
Де Кутанс любезно улыбнулся Иоанну:
– Но вы же сами сказали, милорд: вы не дурак.
Утром отряд выступил из Рединга к новому месту встречи у Виндзора, а обоз повернул к Стейнзу, где они намеревались провести ночь.
Иоанн приблизился к Роджеру и поехал рядом.
– Милорд Биго, я не успел переговорить с вами наедине о взятке, которую Лонгчамп предложил
Роджер низко надвинул шляпу, чтобы ее не сорвало пронизывающим осенним ветром. Теперь он был рад маскировке.
– Зачем вам говорить со мной наедине, сир? Пусть воля юстициариев будет общей волей.
Иоанн сверкнул зубами:
– Не знаю, как вас, а меня никогда не оскорбляют сделанные мне предложения, даже если, к сожалению, я не могу их принять. Похоже, канцлер в отчаянии, как по-вашему?
– Канцлер не раз ошибался в суждениях, – ответил Роджер. – И преступал закон. – Он смотрел прямо между навостренными ушами своего коня. – Но я согласен: предлагая деньги человеку, которого пытался подчинить, он явно понимает, что загнан в угол.
Улыбка Иоанна стала шире.
– Говорят, у каждого своя цена, милорд. Интересно, сколько стоите вы.
Роджер услышал в голосе Иоанна насмешку, но за ней скрывалось раздумье и искреннее безжалостное любопытство.
– Милорд, боюсь, и вы, и канцлер опустошите свои карманы, пытаясь это выяснить. – Роджер предпочел не вспоминать о замке Херефорд.
– Неужели? – мрачно усмехнулся Иоанн. – Что ж, возможно, цена, которую вы платите моему брату, уже опустошила ваши карманы… и еще успеет вас разорить.
– Тогда будем побираться вместе, – парировал Роджер и резко натянул поводья, поскольку навстречу скакал разведчик на взмыленном коне.
– А! – бархатным голосом произнес Иоанн. – Вести от пресловутого канцлера, полагаю. Очевидно, у него до сих пор крутит кишки при мысли о встрече с теми, кого он обидел.
Разведчик поклонился собравшимся и объявил, что канцлер Лонгчамп, разумеется, вновь отправился на встречу, «но потом повернул, словно за ним гнались дьяволы, и отправился следом за подводами, да так быстро, что непременно загонит лошадь».
Мужчины в замешательстве уставились друг на друга. Поднялся гул недоумения – неужели Лонгчамп выжил из ума?
– Зачем он преследует наши подводы? – с недоверием спросил Иоанн. – Я знаю, канцлер алчен, но не собирается же он захватить наши горшки, сковородки и постельное белье?
– Возможно, по ошибке принял обоз за нас и полагает, что мы скачем, чтобы овладеть Лондоном, – предположил Роджер, поскольку это казалось ему единственным рациональным объяснением. Тот, кто управляет Лондоном, управляет самым важным городом в Англии.
– И что теперь делать? – проворчал Реджинальд, епископ Батский. – Вернуться в Рединг? Право слово, меня уже укачало от этих бесконечных прогулок туда и сюда.
Гуго Нонан, епископ Ковентрийский,
– При всем уважении, милорд, полагаю, возвращаться в Рединг бессмысленно. Я считаю, нам необходимо последовать примеру канцлера и отправиться в Лондон, чтобы купить себе зимнюю одежду. – Его замечание вызвало смешки среди тех, кто стоял достаточно близко, чтобы расслышать. – Возможно, мы даже нагоним канцлера и заведем с ним разговор, которого он так стремится избежать.
– Он держит нас за дураков, – добавил в голос необходимую толику обиды Иоанн, – и хочет, чтобы мы торчали здесь, пока он будет уговаривать лондонцев закрыть перед нами ворота.
– Вы когда-нибудь уговаривали лондонца что-нибудь сделать? – спросил Роджер. – Проще оседлать дикого медведя! Лондонцы поступят, как сочтут нужным.
– Тогда надо убедиться, что они сочтут нужным то же, что и мы, – усмехнулся Иоанн и направил лошадь к городу.
Глава 29
Ида наблюдала, как Гуго с товарищами гоняют надутый свиной пузырь по двору дома на Фрайди-стрит. В воздухе звенели возбужденные детские голоса. В возрасте почти девяти лет Гуго был гибким и жилистым, с копной золотистых кудряшек и темно-синими, как летнее море, глазами. Его черты еще не утратили детской мягкости, но он мчался навстречу независимости со скоростью, которая пугала Иду. Она знала, что не должна липнуть к сыну, и искренне гордилась, глядя, как он бегает и ловит, кричит и бросает, пышет уверенной радостью; и все же ее сердце болело оттого, что приходилось давать ему волю в тысяче мелочей и каждая оборванная ниточка ослабляет их связь.
Роджер был занят правительственными делами, и, хотя они жили под одной крышей, Ида редко видела его, а когда видела, он был отстраненным и занятым. Город лихорадило с тех пор, как канцлер прискакал бешеным галопом и заперся в Тауэре, едва удрав от юстициариев. Одни горожане одобряли правление канцлера, другие поддерживали Иоанна. Через несколько дней напряженных переговоров Лонгчамп наконец согласился сдаться юстициариям, но не Иоанну. Именно этим сегодня был занят Роджер, надзирая за передачей канцлера из лондонского Тауэра в руки де Кутанса.
Один из мальчиков попытался отобрать свиной пузырь, но Гуго пнул мяч так сильно, что тот залетел на желоб крыши птичника. Гуго побежал за багром.
– Я, я! – закричала Мари, тряся абрикосового цвета косичкой. – Гуго, можно я?
Он со смехом протянул ей багор и взял на руки. Ида испытала прилив нежности к сыну. Немногие мальчики его возраста стали бы угождать младшим сестрам – по крайней мере, играя с другими мальчиками, – но Гуго не испытывал подобных сомнений. Он вел себя непринужденно в любых обстоятельствах.