Ради милости короля
Шрифт:
– В подобном вопросе руководствоваться влечением недостаточно, – ответил он Госселину. – Я служу королю во всем. Его предложение мне не противно, но необходимо обсудить брачный договор, и я должен узнать все подробности, прежде чем дам ответ. – Роджер пристально посмотрел на Госселина, давая понять, что не даст обвести себя вокруг пальца.
– Я так и предполагал, – широко улыбнулся Госселин, – и искренне польщен, что вы согласны обдумать мое предложение. Я опасался, что вы откажете наотрез, а вы единственный, кому я отдал бы сестру с легким сердцем, хотя многие охотно примут
От неприкрытой лести Роджер поднял брови, но его тревога только усилилась при мысли, что многие охотно послужат ширмой королевской связи.
– Вы сообщили Иде о своих планах касательно ее будущего или ожидаете удобного случая? – спросил он резче, чем намеревался.
Госселин посерьезнел.
– Она все знает, – ответил он, – и довольна.
Роджер усилием воли расслабил плечи. Предложение не так просто, как кажется на первый взгляд. Кто покупает мясо, тот покупает и кости.
– Я хочу переговорить с вашей сестрой наедине, прежде чем приму решение, а не полагаться на сватов и посредников. – (Госселин замялся.) – Или вы сомневаетесь в моем благородстве? – сурово посмотрел на него Роджер.
– Нет, милорд, я доверяю вам, но Ида… – Он склонил голову. – Посмотрим, что можно сделать.
«Но Ида… что?» – размышлял Роджер. Не заслуживает доверия? На самом деле отнюдь не довольна и не захочет с ним встречаться? Впрочем, море рано или поздно вынесет на берег то, что его интересует, и покажет, драгоценность это или истлевший труп.
Свистнув собакам, он повернулся к поселку.
– У меня нет для нее замка, – произнес Роджер, борясь с ветром.
Мокрый песок, более мягкий в отдалении от моря, проседал и рассыпался под сапогами.
Госселин повернулся вместе с Роджером, и темные кудри упали ему на лицо.
– Но появится, милорд, со временем.
Лицо Роджера было мрачным. Если он решит жениться на Иде, то не потерпит сравнения с Генрихом и не уступит первенства.
– О да, – ответил он. – Однажды у меня будет крепость, которая затмит все, что способен воздвигнуть Анжуец. – Он пожал плечами. – Но сначала необходимо заложить фундамент. Нельзя строить на песке и надеяться на долговечность стен. Крепость должна быть крепостью, защитой от незваных гостей.
Юлиана в смятении качала головой, глядя на руки Роджера.
– Что ты ими делал? – спросила она. – Пахал? – Она перевернула его руки, чтобы взглянуть на ладони. – Только посмотри на эти мозоли! – Она приказала служанке принести мазь.
– Я и вправду недавно пахал, – усмехнулся Роджер. – Во Фрамлингеме купили пару быков и новый плуг, и мы устроили церемонию первой вспашки.
Юлиана подняла брови.
– Крестьянин, – поддразнила она.
– Кому, как не лорду, интересоваться собственной землей? – покачал он головой. – Впрочем, эти мозоли – результат верховой езды и упражнений с мечом, самых рыцарских занятий.
В его голосе тоже звучала веселая нотка, ведь он знал, насколько придирчива и проницательна его мать. Роджер не собирался говорить ей, что худшие мозоли приобрел, управляясь со снастями на ярмутской лодке для ловли сельди.
Взяв у женщины горшочек,
– Когда-то твои руки были маленькими и мягкими, словно лепестки цветов, – засмеялась она. – Очень давно… Я всегда сожалела, что не видела, как ты рос, но это не моя вина. Меня принудили уехать.
– Я знаю, – ответил он. – Это все в прошлом.
На мгновение между ними повисла тишина, но эта тишина была как мост. Юлиана продолжала втирать мазь.
– Хорошо, – сказала она. – И что же ты делал в последнее время, не считая пахоты и упражнений с оружием?
– Выслушивал просьбы, – ответил он. – Беседовал с горожанами и капитанами в Ипсуиче и рыбаками в Ярмуте. Осматривал солеварни… обдумывал брачное предложение.
Ее взгляд стал острым.
– Ну-ка, ну-ка?
Роджер передал ей разговор с Госселином де Тосни.
– Мне нужен ваш совет, поскольку это семейное… или даже женское дело.
Юлиана задумалась.
– Ида де Тосни… – пробормотала она. – У нее неплохие земли и связи. Ее семейство связано кровными узами с королевским домом Шотландии… пусть даже ее родственница – эта ведьма Гундреда.
– Они друг друга не любят, – отмахнулся Роджер.
– Сомневаюсь, что Гундреда способна пробудить любовь хоть в ком-то, – язвительно заметила мать и внимательно посмотрела на сына. – Если тебе нравится Ида де Тосни… и ты совершенно в этом уверен… я благословляю этот брак. – Она предупреждающе воздела указательный палец. – Но если ты не уверен, оставь ее в покое и найди другую. Брать с собой в будущее следует лишь то, что искренне радует. Не хватай первое, что попалось на глаза. Удостоверься, что между вами есть нечто большее. Я говорю по собственному опыту. Станет ли она тебе верной опорой? Сходен ли ваш образ мыслей?
– Она мне нравится, – признался Роджер и ощутил теплое покалывание в солнечном сплетении, – но подходим ли мы друг другу, еще предстоит выяснить. Пары разговоров и встреч при дворе недостаточно, чтобы знать наверняка.
– Так узнай, поскольку земли и престиж – это прекрасно, но ты возводишь здание для следующих поколений, и необходимо заложить прочный фундамент. Молодых женщин с достойным приданым и происхождением хватает.
Слова матери так отвечали собственным мыслям Роджера, что он едва не улыбнулся. Приятно услышать подтверждение своему мнению.
– Если я решу принять это предложение, то не стану действовать вслепую, – произнес он. – Выясню, какие мотивы кроются за согласием короля.
– Разумеется, – кивнула Юлиана. – Ничего не принимай на веру.
– Именно, – согласился Роджер. – Я выучил уроки, преподанные мне судьбой.
Мать покосилась на него:
– И все же я проверю свои сундуки, чтобы не пришлось танцевать на свадьбе в рубище.
Роджер въехал в Вудсток ясным утром в конце сентября, когда листья осыпались с деревьев оранжевыми и золотистыми лоскутами с прожилками багрянца и зелени. Двор на несколько дней перебрался в Мальборо, но Ида и другие домочадцы Генриха предпочли остаться во дворце.